Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

'У вас нет доказательств этого, лорд Глостер. Я официально отрицаю обвинение, тем более, что оснований для него у вас нет. Сами знаете, что нет!' Обернувшись к Эдварду, Стенли резко произнес: 'Ваша Милость, я глубоко оскорблен такой тенью, брошенной на мою верность!'

'Мне следовало этого ожидать, милорд'. В голосе Эдварда все еще звучала неуловимая интонация, та самая, которую Ричард не мог вполне обозначить для себя.

'У вас есть подобное доказательство, милорд Глостер?'

'Нет, Ваша Милость', неохотно ответил Ричард, решительно отвернув подробное развитие или объяснение выразительного признания. Но он не сумел удержаться от беглого испытующего взгляда на брата, в котором в небольшой степени, но присутствовал призыв.

'Хорошо, милорды... На мой взгляд, все выглядит как неудачное непонимание. Ваши заверения в преданности, конечно же, очень приятны, лорд Стенли. И я не намерен испытывать веру в меня. Тем не менее, я доверяю мнению своего брата Глостера и не желаю задним числом менять своего доверия. При сложившихся обстоятельствах, считаю, что происшествие должно быть забыто. Смею утверждать, вы оба со мной согласны?'

Эдвард откинулся на спинку кресла, взирая на обоих поверх ободка бокала с вином. Ричард кивнул, почти незаметно. Однако, Стенли громко и с пылом заявил: 'Нет, Ваша Милость, я не согласен! Почему я должен находиться под подозрением из-за мальчишеских фантазий? Не думаю, что Ваше Величество полностью осознает, как оскорбительно для меня его поведение! Он осмелился сказать...'

Эдвард бросил взгляд на Ричарда, прерывая торжественное выступление Стенли задаваемым с откровенным любопытством вопросом: 'Что же точно ты сказал, Дикон?'

Ричард сейчас был больше раздражен, чем не уверен, и небрежное использование братом обращения 'Дикон'рассеяло последнее из его сомнений. Юноша знал, Эдвард собирается поддержать его, по крайней мере, прилюдно. Но он еще не понял, чего ожидать, когда они останутся с глазу на глаз.

'Я сказал ему очистить дорогу. Когда лорд Стенли отказался, я объяснил, что мои люди могут пройти между рядами его войска или же по ним. Выбор за командующим', отчеканил Ричард, позаботившись о четком произнесении каждого слова, после чего Эдвард подавился напитком.

Он задыхался, отплевываясь и начиная кашлять, что заставило обоих - Ричарда и Уилла Гастингса броситься вперед, прежде чем они осознали, что король борется, но не чтобы восстановить дыхание, а чтобы подавить смех. Долго сдерживаться не получилось бы, поэтому Эдварду не оставалось ничего другого, кроме как сдаться, хохоча до тех пор, пока на его глазах не появились веселые слезы, и слишком трясясь от смеха, чтобы можно было говорить.

Стенли стоял очень спокойно, наблюдая за Эдвардом. Лицо вельможи горело, окутавшись в оттенки красного, до этого в природе не замеченные. У него тоже в глазах стояли слезы, слезы ярости, мерцающие словно огарки и сжигающие своим блеском людей, находящихся поблизости. Все они начали ухмыляться, как он заметил: и Гастингс, и Говард, и Саффолк, даже Перси. А Глостер? Глостер следил за Стенли с плохо скрываемым торжеством.

'С позволения Вашей Милости', удалось выдавить ему, протолкнув слова сквозь плотно сжатые зубы.

Веселье Эдварда каким-то образом притихло. Король начал привставать, с улыбкой говоря: 'Ты слишком тонкокож, Том. Мы знаем друг друга довольно, чтобы не обращать внимания на случайное пренебрежение хорошими манерами, не так ли?'

Стенли пристально взглянул на него. Он был захвачен врасплох волной неприязни, поддерживающей зародившийся гнев, холодный, расчетливый и презрительный. Стенли никогда не жаловал Эдварда Йорка, но никогда до этого не видел молодого человека так ясно и критически, как сейчас. Как похоже происходящее на Йорка, горько подумалось ему. Эдвард столь самоуверен, что никто не в силах сопротивляться его обаянию, стоит лишь парню улыбнуться или пошутить. Король так чертовски самодоволен, что, кажется, не существует греха, который бы ему не простили.

Стенли и не подозревал, как хорошо пролетающие в мозгу мысли отражаются на его лице, пока не увидел, что улыбка Эдварда изменила свой характер, значительно заледенев.

'Раз вы подумали об этом, лорд Стенли, не сомневаюсь, вы согласитесь со мной, что случившийся инцидент лучше всего полностью предать забвению'. Эдвард протянул руку, чтобы полностью подчеркнуть подчинение Стенли, произнеся холодным ироничным голосом: 'Предполагаю, вы знаете, что я отдаю вам должное, милорд. Надеюсь, вы хорошо понимаете, как ценны для меня ваша поддержка и верность'.

Добрые намерения Ричарда резко перешли на путь принятия большей частью именно таких решений. Он упорно пытался быть милостивым победителем и открыто не злорадствовать. Но при этом юноша не сумел справиться с собой и громко расхохотался. Эдвард выстрелил в него взглядом и, как только глаза братьев встретились, тоже рассмеялся. Хохот следовал по пятам удаляющегося из помещения Стенли. Казалось, он слышал отзвуки, даже выйдя в тепло залитого солнцем монастырского сада.

Томас Парр был трудолюбивым и толковым человеком, к тому моменту, как Ричард заходил в комнату, для его ванны уже согрели воду. Томас также послал в кладовую за вином, обрадовавшись своей предусмотрительности, при виде остановившегося у него юного лорда в компании лорда Гастингса и Его Милости, короля.

'Нед, я знаю, что был прав в отношении Стенли. Я никогда и не думал иначе'.

Голос Ричарда был приглушен, исходя из складок его камзола. Он решил не тратить времени на пуговицы, нетерпеливо стянув одежду через голову с некоторой помощью Томаса. Снова задышав легко, молодой человек подытожил:

"Он намеревался присоединиться к Уорвику и Джорджу в Манчестере. Точно знаю, - он это бы и сделал".

"Не сомневаюсь, Дикон", самодовольно согласился Эдвард. Он расположился на кровати и вытянул руку к кубку с вином, который для него уже держал Томас.

"В жизни мало постоянства, братишка, но прими мои слова за чистую монету, ты никогда не ошибешься, заподозрив