Фридрих Барбаросса - Юлия Андреева

Кстати, забавно, говорят, будто бы папа Александр еще раз проклял моего Райнальда, а меня отчего-то помиловал! Ждать послов, не иначе. По всему видать, не оставит попыток бывший магистр права сойтись на взаимовыгодных со своим императором. Виктор же нынче упал духом, запросился отпустить его в Кремону, у него там дворец преогромный. О возвращении его в Рим разговоров нет, но доставить его святейшество в Италию — прямая забота императора. А мне недосуг. Беднягу Райнальда пришлось срочно отзывать из его Кёльна, чтобы он, значит, проводил со всей помпой. А это неправильно, мне вот докладывают, что в Кёльнском архиепископстве все больше князей церкви открыто признают Александра… Зная об этом, Райнальд поехал порядок наводить. Только за дело взялся — провожай папу. Воистину, мало у нас людей, тех, кому можно реальное дело поручить, с кого спросить.

— Слышь, Райнальд?

— Я здесь, Фридрих. Я всегда буду рядом.

— Как в Италию приедешь, не сиди ты сиднем в этой самой Павии, знаю, что места там хорошие, охота знатная, не поленись, прокатись по всем городам Ломбардии, как я это обычно делаю. Суди, законы издавай, какие сам знаешь, что я безоговорочно подпишу. Введи единую денежную систему, чтобы повсюду ходили наши империалы. Поначалу оно непривычно, но да все с чего-то нужно начинать. Подели страну на округа, и чтобы каждым округом управлял наш человек. Пусть крепости строят, я не против, крепость собирает налоги со своих подданных, тех, что в крепости и при ней. В каждый приход загляни и, коли обнаружатся сторонники Александра, — гони в шею.

— Ну да, я гони, а сам Конрада Майнцского привечаешь, а ведь он даром что ярый сторонник папы Александра, они еще и послами обмениваются.

— Сам знаю. Но пусть под рукой будет. Мало ли как дело обернется?

— Не пожалеть бы…

— Хорошо бы наследство графини Матильды в полной мере к рукам прибрать. Думай, как Анкону и другие папские владения Империи отжать. Крепко думай, ибо, какая единая Империя, когда посреди нее проплешины эти поповские?

— Сделаю все, что в человеческих силах, — улыбается Райнальд, — а что не в силах, одолеем с Божьей помощью. Не впервой.

* * *

Только приехали, только супругу устроил, помыться с дороги хотел, пажи уже докладывают, делегация нижайше просят принять. Архиепископы Эберхард Зальцбургский, Конрад Майнцский, епископ Бриксенский — мой духовник и редкий в этих местах гость епископ Павии — все как на подбор сторонники Александра. Ну, эти уж никак потерпеть не могут. Зови.

И началась старая песня, гони, мол, под зад коленкой Райнальда, он тебя со всеми соседями перессорит.

Ага, разбежался! Один Райнальд мне, почитай, весь государственный аппарат и в Германии, и Италии заменяет. Да если бы не он — Милан бы до сих пор над нами потешался, Ронкальские законы остались бы только на бумаге, и Ломбардия ни монеты бы не выплатила. Мне бы еще пяток таких Райнальдов, да где взять? Так что, чем воздух попусту сотрясать, соберитесь да и родите мне таких Райнальдов, вот тогда, может быть, и поменяю, но не раньше.

* * *

В октябре собрались в третий итальянский поход, Беатриса с дочей поехала в специальной огромной защищенной со всех сторон карете. С ней дамы — целый цветник, трубадуры песни поют, на лютнях играют, устала — патриарх Аквилейский Удальрих из Святого Писания отрывки читает, а то Конрад Виттельсбах, нынешний архиепископ Майнцский, истории рассказывает — обхохочешься, или поют с канцлером Кристианом фон Бухом на две луженые глотки — слуха нет, зато мощь какая!

За младшим сыном зорко доглядывает степенный пфальцграф Оттон Виттельсбах. Как выяснилось достаточно скоро, не просто так недоверие оказывал, предчувствовал что-то…

Осень в Италии — рай! Молодое вино льется рекой, земля здесь богатая, реки, полные рыбы. Архиепископ Павии в гости зазывает, но да это через месяцок, не раньше. Наперво сами пожалуйте в Лоди на рейхстаг, где уже ждут не дождутся нашего кортежа Виктор IV, Райнальд Дассель да верденский епископ.

Чтобы не утомлять долгим описанием очередного рейхстага, сообщу единственно о его итогах: все дела, указы там, приказы, постановления, прочее Райнальд одобрил и подо всеми подписанными им документами практически не глядя подписался. Зрите, политика Дасселя — политика императора. После чего все присутствующие принесли клятву по весне участвовать в военном походе в Апулию и на Сицилию, Генуя и Пиза должны были подсобить флотом.

После в главную императорскую резиденцию в Павию, где нас по-настоящему любят.

— Ну, что хотите добрые подданные? Какую новую привилегию подарит вам ваш возлюбленный император?

— Тортону разрушить! С землей сровнять!

— Так сравнивали ведь уже?

— А она снова точно из-под земли проросла, проклятая, да обещает сделаться еще лучше прежнего, не дома — дворцы, не рвы — ущелья глубокие, не сегодня завтра водой заполнят и за стенами высоченными спрячутся, сам черт не брат. Так что? Разрешаешь поломать все к чертовой бабушке?

— А, разрешаю!

И снова пир горой! Песни, танцы до упаду.

На следующий день начал, как обычно, с делами разбираться, и тут — что такое — одна на другой жалобы на Райнальда и его людей, указы-приказы которого я в благодушии все до одного подтвердил. В одном городе дань непомерную стребовал, другим без всякой надобности стены порушил… миланцы, что по моему приказу в четырех захудалых деревнях худо-бедно пообжились, вчетверо больше прочих подданных дань платят. А коли бездетный человек помирает, его имущество, независимо от воли покойного, в казну отходит. Мало этого, тех миланцев, что у меня в заложниках жили и кого я лично распорядился после разрушения Милана отпустить, Райнальд приговорил уже после освобождения откупаться. Райнальд приказал, а папа Виктор еще и анафемой пригрозил.

Но если Дассель много хорошего для Империи делает, про Виктора ничего такого сказать не могу. И уважать его тоже не в силах. Потому как Александр хотя и злобен непомерно, но у того хотя бы есть своя позиция, этот же болтается, точно дерьмо в проруби… противно.

Решил Райнальду свою немилость явить, ну, хотя бы самую малость. Не советоваться с ним по вопросам, не связанным с Сицилийским походом, потому как поход — всецело его детище, там без эрцканцлера сам черт обе ноги себе сломает.

И вот утро раннее, белокурый эрцканцлер ко мне эдакой лисой подходит, сладкие речи заводит, шутит, я словно его не слышу. Назло разговоры с Манфредом, копьеносцем моим, затеваю, а то совета у пфальцграфа Виттельсбаха испрашиваю. Дассель уже из кожи вон лезет, меня с женой и детьми в свою резиденцию Сан-Дженезио, что близ Лукки, погостить зовет. А я ничегошеньки не воспринимаю, демонстративно с Отто болтаю или с Эберхардом о мессе по случаю грядущего похода договариваюсь. Пожал плечами Райнальд, обиделся, должно быть, да и затих.