Баллантайн - Уилбур Смит

— Ненависть генерала Фунгаберы к матабелам похожа на безумие, на одержимость. Он решил уничтожить их полностью. Сначала он уничтожил их лидеров, обвинив в измене, обвинив ложно, как Тунгату Зебива…

— О нет! — воскликнула Сэлли-Энн. — Я этого не вынесу. Тунгата Зебив невиновен?

— Мне очень жаль, мисс Джей. С Тунгатой Зебивом Фунгабера должен был действовать крайне осторожно. Он знал, что в случае его ареста по политическим мотивам восстанет все племя матабелов. Вы и мистер Меллоу предоставили ему идеальную возможность обвинить его в неполитическом преступлении, в преступлении, мотивом которого была алчность.

— Я ничего не понимаю, — сказала Сэлли-Энн. — Если Тунгата Зебив не был главным браконьером, был ли такой браконьер? И если был, то кто?

— Сам генерал Фунгабера, — просто ответил Тимон Ндеби.

— Вы уверены? — не поверил своим ушам Крейг.

— Я лично отправлял за границу много партий контрабанды.

— Но той ночью на дороге Карой?

— Все было достаточно просто. Генерал знал, что рано или поздно Зебив поедет в миссию Тути. Секретарь министра сообщил нам точную дату и время. Мы устроили так, что грузовик с контрабандой, за рулем которого сидел подкупленный нами арестованный матабел, ждал его на дороге к Тути. Конечно, мы не ожидали, что реакция Тунгаты Зебива будет настолько яростной. Это дало нам дополнительное преимущество.

Тимон вел машину настолько быстро, насколько позволяла дорога. Сэлли-Энн и Крейг сидели молча, и постепенно искусственный душевный подъем сменяли ужас и усталость.

— Куда вы едете? — спросил Крейг.

— К границе с Ботсваной.

Это была маленькая страна к юго-западу от них, не имеющая выхода к морю, в которую устремлялись практически все политические беженцы из соседних государств.

— Надеюсь, вам представится возможность собственными глазами увидеть то, что происходит с моим народом. Других свидетелей нет. Генерал Фунгабера закрыл всю северо-западную часть Матабелеленда. Туда не пускают ни журналистов, ни священников, ни представителей Красного Креста…

Он притормозил у ямы на дороге, выкопанной муравьедами в поисках термитов, потом нажал на газ.

— Пропуск, выданный мне генералом Фунгаберой, позволит нам проехать немного дальше, но до границы мы не доедем. Придется использовать объезды и проселочные дороги. Очень скоро генерал Фунгабера узнает о моем дезертирстве, и тогда на нас будет охотиться вся Третья бригада. Мы должны уехать как можно дальше.

Они подъехали к развилке, и Тимон остановил машину, но не выключил двигатель. Он достал крупномасштабную карту и принялся внимательно изучать ее.

— Мы находимся к югу от железной дороги. Это дорога к миссии Импандени. Если успеем проехать здесь до объявления тревоги, тогда у нас будет шанс пересечь границу между Мадабой и Матсуми. Полиция Ботсваны регулярно патрулирует периметр.

— Тогда поехали. — Крейг ощутил нетерпение и страх. Он уже не чувствовал себя уверенно, даже с автоматом на коленях. Тимон сложил карту, и поехал дальше.

— Могу я задать вам еще вопрос? — спросила Сэлли-Энн через несколько минут.

— Я попробую ответить, — сказал Тимон.

— Убийство Гудвинов и других семей в Матабелеленде? Эти зверские преступления были совершены по приказу

Тунгаты Зебива? Он несет ответственность за эти жестокие убийства?

— Нет, мисс Джей. Зебив отчаянно пытался контролировать этих убийц. Я думаю, что в миссию Тути он отправлялся именно для того, чтобы встретиться с радикальными элементами и попытаться их урезонить.

— А надпись кровью «Тунгата Зебив жив»?

Тимон промолчал, лицо его исказилось, словно он переживал внутреннюю борьбу, они ждали, когда он заговорит. Наконец он глубоко вздохнул и произнес изменившимся голосом:

— Мисс Джей, попытайтесь понять мое положение, прежде чем судить меня за мои поступки. Генерал Фунгабера обладает большим даром убеждения. Меня увлекли его обещания славы и богатства. Потом вдруг я понял, что зашел слишком далеко и поворачивать назад уже поздно. Мне кажется, есть такое английское выражение «ездить верхом на тигре». Я был вынужден совершать за плохим поступком еще более отвратительный. — Он замолчал, а потом выпалил разом: — Мисс Джей, я лично нанял убийц Гудвинов в центре перевоспитания. Я приказал им, куда идти, что сделать, что написать на стене. Я снабдил их оружием и даже доставил до места на транспорте Третьей бригады.

Снова воцарилась тишина, только гудел двигатель «лендровера», и нарушить эту тишину вынужден был Тимон, словно слова могли смягчить его вину.

— Это были матабелы, ветераны, закаленные в боях, люди, готовые совершить что угодно ради обретения свободы, ради возможности взять в руки оружие. Они не задумывались.

— А приказ отдавал Фунгабера? — спросил Крейг.

— Конечно. Эти убийства были оправданием начала уничтожения матабелов. Теперь вы понимаете, почему я убегаю с вами. Я больше не могу так жить.

— А убийства других семей, например сенатора Севеджа? — спросила Сэлли-Энн.

— Генералу Фунгабере не нужно было отдавать такой приказ. — Тимон покачал головой. — Эти убийства совершили подражатели. В лесу остается еще много людей с оружием. Они прячут оружие и приходят в города, некоторые даже работают, как законопослушные граждане, но в выходные дни или в праздники они возвращаются в лес, выкапывают автоматы и начинают неистовствовать. Это не политические диссиденты, а вооруженные бандиты. Белые семьи являются наиболее лакомыми и легкими целями. Они лишены возможности обороняться, так как правительство Мугабе отобрало у них оружие.

— И все это играет на руку Питеру Фунгабере. Любого бандита называют политическим диссидентом, любое грязное ограбление является оправданием продолжения преследований, доказательством жестокости и несговорчивости всего племени, — продолжил за него Крейг.

— Именно так, мистер Меллоу.

— И он уже убил Тунгату Зебива. — Крейг чувствовал себя старым и усталым из-за вины за смерть старого друга. — В этом нет никакого сомнения.

— Нет, мистер Меллоу. — Тимон покачал головой. — Я не думаю, что Зебив мертв. Мне кажется, он нужен генералу Фунгабере живым. У него какие-то планы.

— Какие? — спросил Крейг.

— Не знаю точно, но мне кажется, что Питер Фунгабера связался с русскими.

— С русскими? — недоверчиво переспросил