Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

Елизавета направилась к туалетному столику и взяла зеркало. 'Я осознаю, что предстоят трудности, Сесилия, и великое множество. Но, что тебе до сих пор не ясно, так это, что все в нашей жизни представляет собой азартную игру. Какой бы малой возможностью устроить данный союз мы ни обладали, если даже не попытаемся, то вообще останемся ни с чем. Только подумай об этом, Сесилия, подумай о том, чего мы способны достигнуть, разве не стоит оно риска?'

'А Бесс, мама? Что с тем, что ей придется потерять?'

Бывшая королева пододвинула к себе горшочек с губной помадой и опытной рукой нанесла. Женщине совсем не хотелось ссориться с младшей дочерью, она была слишком довольна тем, как прошла беседа с Бесс, чтобы позволить чему-либо ее раздражить, пусть и упрямому противоборству Сесилии.

'Твоя сестра любит Ричарда', - произнесла она ледяным тоном. 'Вероятно, ты этого не поняла, дорогая'.

'Да, мама, я знаю', - ровным голосом ответила Сесилия, и Елизавета обернулась, смерив дочь изумленным взглядом.

'В самом деле? Хорошо, тогда ты, разумеется, осознаешь, что я стараюсь дать ей то, чего она больше всего желает, - сделать королевой Ричарда'.

'Она не желала этого, мама. Пока вы не вложили данную мысль ей в голову'.

'Думаешь, нет? Значит, ты еще чересчур юна-'

'Мама, я лучше вас знаю Бесс. Да, ее тянуло к Дикону, я видела это много месяцев назад, и я поняла сестру. Дикон был самым близким для папы человеком, а в последний год они каким-то образом смешались в ее голове и сердце. Она испытывала пустоту, Дикон же находился рядом и заполнил этот пробел. К тому же он тоже в последние двенадцать месяцев не испытывал ничего, кроме горя, а Бесс всегда обладала доброй душой и легко склонялась к сочувствию. Но она не совсем разобралась в своих чувствах, - я это точно знаю. Как только пройдет достаточное количество времени, Дикон подберет ей подходящего мужа, и нынешние эмоции Бесс забудутся, не успев причинить никому вреда. Но сейчас...

Прости вас Бог, но вы не только вынудили Бесс признаться себе в запретном притяжении, но и убедили ее, что это чувство совершенно нормально! Я слышала, что вы говорили, мама, о счастливой развязке, которую для нее выплетали! Как вы могли проявить подобную жестокость? Как могли так поступить с Бесс, давая ей надежду там, где она напрочь отсутствует?'

'Сесилия, нет смысла обсуждать это далее. Ты еще ничего не знаешь о происходящем между мужчинами и женщинами. Люди не всегда поступают, исходя из логических соображений, как ты, несомненно, поймешь когда-нибудь по собственному опыту'.

'Вы используете ее, матушка!'

Елизавета хлопнула зеркалом о поверхность стола. Она не постаралась разгадать, почему это обвинение должно было так ужалить, только раздраженно ответила: 'Не правда! Я делаю это для Бесс!'

Сесилия покачала головой. 'Нет, матушка, не для нее, и нам обеим это известно'.

'Подожди...куда ты направляешься?'

'Отыскать Бесс и поговорить с ней'.

'Не думаю, что она захочет слушать то, что ты собираешься ей сказать, Сесилия'.

'Знаю. Но в любом случае намереваюсь попытаться'.

Глава двадцать четвертая

Вестминстер, март 1485 года

'Бесс?'

При звуке голоса Ричарда Бесс застыла, повернувшись, чтобы посмотреть на него с выражением, скорее напоминающим неохоту.

Ричард взглянул в сторону спальни жены. 'Доктор Хоббис там?'

'Нет, нет...' Бесс сглотнула. 'Ему пришлось настоять, чтобы матушка Анны удалилась в собственные покои, и пойти с ней, дабы убедиться, - сделала ли дама, как он просил. Полагаю, он хотел, чтобы та приняла снотворный раствор. Она просто не может справиться с...с...' Ее голос оборвался.

Ричард кивнул и уже отворачивался, когда Бесс протянула руку, - ладонь девушки застыла над его кистью, так к ней и не прикоснувшись.

'Что такое, Бесс? Ты хочешь мне что-то сказать?'

'Дикон, я...' Впервые ее взгляд встретился с его глазами. 'Я молилась за Анну', - произнесла девушка. 'Молилась, действительно, молилась!'

Ричард был поражен лихорадочной настойчивостью ее слов и поведения. Уже несколько дней он смутно понимал, - Бесс что-то сильно тревожит, но его собственные силы были слишком истощены, дабы позволить себе нечто большее, чем искру озадаченного сочувствия.

'Я знаю, девочка'. Это являлось самым большим, что он мог для нее сделать. Ричард не мог предложить утешения ни Бесс, ни Нэн, своей обезумевшей от горя теще, ни кому-либо еще. Дверь в спальню Анны была распахнута, король слышал ее сухой кашель, преследующий его теперь даже во сне.

Вероника открыла для него дверь шире. В невысказанном взаимопонимании они обнялись, оставаясь какое-то время в безмолвной близости, после чего Ричард пересек комнату и наклонился над изголовьем жены.

'Я здесь, любимая. Могу я тебе что-то предложить...или ничего? Вина?'

'Да...пожалуйста', - прошептала Анна, наблюдая, как он сам его наливает.

Сев рядом с ней на постели, Ричард обвил рукой ее плечи и мягко приподнял, чтобы Анна могла пить, держа кубок у губ супруги, пока она его не осушила. Король почувствовал немое неодобрение врачей, сдерживаемое не менее уровня недопущения к высказыванию, но крайне невозможное, чтобы его не заметить. Он повернул голову и произнес с леденящей угрозой в голосе: 'Доктор Бемсли, вы свободны. Все вы. Оставьте нас'.

'Ты не должен винить докторов, любимый', - тихо проворчала Анна, как только они остались одни. 'Ими движет единственно опасение и довольно правомерное, что ты можешь заразиться...'

'Давай не будем сейчас об этом говорить. Тебе удобно, Анна? Мне следует приподнять для тебя подушки?'

Анна кивнула - по той же причине, по которой попросила вина, - потому что понимала его нужду сделать для нее что-нибудь, пусть и незначительное. Отвернувшись в сторону, она стала кашлять в скомканный носовой платок, после чего незаметно бросила ткань на пол. Анна знала, - врачи сообщили Ричарду, что у нее начала подниматься смешанная с кровью слизь, но не желала, дабы он собственными глазами видел очевидное. В глубине души женщина испытывала исключительно благодарность, что появляющаяся