Баллантайн - Уилбур Смит

что доползти до следующего поворота сил не хватит. Перед глазами то и дело все плыло. Сосредоточенно нахмурившись, она вглядывалась в кучи коричневых шарообразных комков посреди русла и смутно осознала, что это слоновий навоз, а рядом с ним – холмики песка, точно песчаные замки, построенные детьми на пляже.

Внезапно Луиза вспомнила описание выкопанных слонами ям в книге Зуги Баллантайна. Это придало ей сил сделать последний рывок: встав на ноги, она подковыляла к ближайшему замку из песка. Слоны вырыли яму глубиной по пояс человеку. Луиза залезла в нее и принялась лихорадочно копать. Через пару минут она обломала все ногти. Пальцы кровоточили, песок норовил соскользнуть обратно в яму, но Луиза упорно копала.

Белый песок изменил цвет, стал влажным и твердым. Наконец дно ямы заблестело. Оторвав лоскут от изодранной в клочья юбки, Луиза прижала его к мокрому песку, затем окровавленными пальцами выдавила из ткани каплю влаги на почерневший и потрескавшийся язык.

Все было именно так, как Зуга это себе представлял.

Они переправились через реку Шаши за час до полудня в жаркий безветренный день; далеко на горизонте громоздились серебристо-черные грозовые тучи; впереди ждали кишащие дичью леса и равнины Матабелеленда.

Зуга ехал верхом на прекрасной лошади, а справа скакал его старший сын – взрослый мужчина, сильный, с прямой осанкой, отцу на загляденье.

– Вот она! – Ральф сорвал с головы шляпу и махнул, показывая на голубоватые холмы и зеленые леса. – Наконец мы добрались до твоего севера. Теперь мы возьмем эту землю!

Зуга засмеялся: золотистая бородка сверкала в солнечном свете, блеснули зубы – ровные и белые, как у сына.

– Потерпи, мой мальчик! Сейчас мы пришли, чтобы обольстить, а в следующий раз возьмем ее, как невесту!

Отложив путешествие на три месяца, Зуга задержался в Кимберли: пользуясь ресурсами «Алмазных копей "Де Бирс"», он планировал поездку в соответствии с распоряжениями Родса.

Баллантайн решил, что отряда из двухсот человек будет достаточно, чтобы захватить и удержать земли племени машона, объехать границы ферм и разметить золотоносные участки. Отряд поддержат сэр Сидни Шиппард и его полиция Бечуаналенда из крааля Камы, а также отряды полиции, создаваемые Родсом. Зуга тщательно – на ста шестнадцати страницах – расписал оружие и снаряжение, которое им понадобится; Родс одобрил список размашистой росписью и коротким наказом: «Начинайте!»

Четыре дня спустя Ральф вернулся в Кимберли с двумя десятками фургонов с золотых приисков Витватерсранда, и Зуга просидел с ним всю ночь в номере новой гостиницы Бриллиантовой Лил.

Утром Ральф присвистнул от восхищения.

– Вот это размах! Столько людей и снаряжения!

– Ральф, ты с этим справишься?

– Я должен подготовить официальную смету, подсчитать, во что обойдутся рабочая сила, приобретение оборудования и доставка его в Кимберли, обеспечить фургоны и волов для перевозки всего этого, поставить верховых лошадей, ружья и патроны, пулеметы, паровой двигатель для прожектора. Кроме того, тебе нужна от меня заявка на строительство дороги к определенной точке на карте – к горе Хэмпден, которую ты обнаружил где-то в диких землях, и все это должно быть готово через девять месяцев – я правильно понял?

– Правильно, – улыбнулся Зуга. – Берешься?

– Дай мне неделю, – ответил Ральф.

Через пять дней он вернулся.

– Папа, боюсь, что для меня это слишком большой заказ. – Он озорно усмехнулся, увидев разочарование на лице Зуги. – Мне пришлось взять в долю партнера, Фрэнка Джонсона.

Как и Ральф, Джонсон был молод и нетерпелив, а также успел приобрести репутацию человека, доводящего любое дело до конца.

– Вы с Джонсоном подсчитали затраты?

– Мы можем сделать все необходимое за восемьдесят восемь тысяч двести восемьдесят пять фунтов и десять шиллингов.

Ральф протянул ему подписанную заявку на подряд, и Зуга погрузился в ее изучение. Наконец он поднял взгляд.

– А десять шиллингов-то откуда взялись?

– Ну как же, папа. – На лице Ральфа промелькнуло удивление. – Это наша прибыль со сделки!

Зуга телеграфировал цену Родсу в Лондон. На следующий день Родс прислал ответ, что в целом не возражает.

Осталось получить согласие Лобенгулы на объединение трех концессий в одну. Родс приказал Зуге отправиться в Булавайо и выяснить у Радда причины задержки.

Ральф сразу же решил поехать вместе с отцом.

– Когда мистер Родс отдаст приказ выступать, у нас не будет времени ни на что другое. Мне надо закончить кое-какие дела в Матабелеленде – в Ками и дальше… – В глазах Ральфа появилось непривычное мечтательное выражение. – Пришло время этим заняться, пока еще есть такая возможность.

Отец и сын пришпорили коней, взлетая на крутой берег реки Шаши, и плечом к плечу въехали в Матабелеленд.

– Папа, мы остановимся на несколько дней, – сказал Ральф. Зуга до сих пор не мог привыкнуть, что сын принимает решения, не посоветовавшись с ним. – Здесь много сочной травы, волы отдохнут, а мы поохотимся. Возле слияния Шаши и Тати все еще полно дичи.

С самого начала долгого путешествия Зугу беспокоило стремление Ральфа соревноваться во всем, даже в повседневных мелочах. За время разлуки он позабыл эту черту характера сына, а теперь обнаружил, что она значительно усилилась.

Его неугомонность пугала Зугу: в этом путешествии, за неимением других соперников, Ральф соревновался с отцом.

Когда они охотились на фазанов и цесарок, Ральф подсчитывал добычу и хмурился, если Зуга подстрелил больше. Каждый вечер они допоздна засиживались за игрой в кости или засаленные потрепанные карты: сын ликовал, выиграв шиллинг, и злился, проиграв его. Поэтому когда Ральф сказал: «Папа, завтра мы поохотимся вместе», – Зуга понял, что его ждет ранний подъем и долгий изнурительный день.

Из лагеря они выехали за час до первой зарницы рассвета.

– Том стареет, но я готов поставить соверен на то, что он запросто сделает твоего чистокровного красавца, – заявил Ральф.

– У меня нет таких денег, – ответил Зуга.

Благодаря длительным охотничьим экспедициям он сохранил хорошую форму, но если Ральф заведется, то за ним не угонишься. Кроме того, Зугу беспокоило кое-что еще: когда сын превращал охоту в состязание, то принимался убивать без всякой на то необходимости, его заботило только