Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

целях безопасности был отослан в Кале, и возвратился в Англию только в минувшем июле. Сейчас он находился в Лондоне, а Изабелла Невилл уже отчаялась увидеть ребенка рядом. Ричард как-то смог успокоить ее тревогу, заверив, что считает наиболее вероятным разрешение Эдварда сохранить матери опеку над своим чадом. Если бы это случилось, то стало бы необыкновенно благородным жестом, ибо женщинам редко доверяли опекунство. Френсис надеялся, Ричард окажется прав, и мальчику не придется почувствовать, как его отрывают от корней и делают воспитанником абсолютно чужого человека. Ему всего десять лет, Френсису исполнилось столько же, когда он потерял отца.

Нет, посещение легким назвать было сложно. В последовавшие дни Ловелл думал об осиротевших детях Невиллов больше, чем хотелось бы. Почти неделю, или около того, казалось, что Ричарду тяжело проехать мимо деревенской церкви, не остановившись и не заказав мессу за упокой души покойного кузена Джонни.

Френсис передал поводья конюху, задержавшись под лучами сентябрьского уставшего солнца. Странным ощущалось возвращение в Миддлхэм, и еще страннее было то, что это воспринималось необычным, ведь большая часть его жизни протекла в массивных каменных стенах старинного поместья. По внутреннему двору носились в поисках хозяина громадные волкодавы Ричарда. Нет, назвать лето счастливым язык не поворачивался.

С сыном Ричарда тоже возникла проблема. Мальцу стукнуло без недели полгода, и он сейчас в целости и сохранности пребывал в замке Шериф Хаттон, цитадели Невиллов, стоящей в десяти милях к северу от Йорка. С ним тоже все было не просто, на определенное время будущее младенца станет для Ричарда еще одним источником обеспокоенности и этим летом, и последующими за ним.

Друг совершенно перестал сдерживаться, как делал в былые дни, и Френсис узнал достаточное количество деталей о его связи с матерью мальчика. Девушка была юна, прекрасна, недавно овдовела и с радостью разделила мимолетную страсть Ричарда, так же, как и растерянность при известии о нежеланном для обоих ребенке. Ловелл мог представить степень ее отчаяния при столкновении с собственной беременностью и внезапным изгнанием под угрозой смертной казни возлюбленного. Сейчас, разумеется, все изменилось. Он и раньше слышал, Ричард сразу принял меры для безопасности подруги и обеспечения будущего малыша, окрещенного Джоном и называемого Джонни.

В процессе обратного пути на север Ричард признался Френсису, - Нэн хочет выйти замуж. Натолкнувшись на испуганный взгляд друга, он рассмеялся и добавил: 'Нет, благодарение Всевышнему, она имеет в виду другого человека!' Френсис не удивился, что девушка нашла охотника стать ее мужем с такой легкостью, и по причине красоты, упомянутой Ричардом, и в связи с его щедростью, предполагаемой Ловеллом. У хорошенькой, надежно обеспеченной наследством жены не должно быть недостатка в мужчинах, охотно закроющих глаза на ущерб, причиненный репутации благоверной.

Френсису такой поворот событий казался удачным для всех заинтересованных лиц, о чем он не постеснялся заикнуться. Ричард кивнул, но потом не совсем охотно произнес: 'Так и будет, но лишь в случае, если мужчина, желаемый ею в мужья, не захочет забрать и Джонни'.

Нэн заверила бывшего возлюбленного, продолжил он скептически рассказывать, что проблем не возникнет. Кажется, у нее есть тетушка, с удовольствием принявшая бы ребенка и воспитавшая бы его как родного. Чем больше Ричард размышлял над этим, тем меньше ему нравилось подобное решение. Слишком часто, по его словам, таких детей передавали из рук в руки равнодушно, словно общую чашу у походного костра, иногда людям, выражающим желание о них заботиться, но чаще всего, безразличным к их судьбе. Слишком тяжелым грузом будет для мальчика прокладывать себе дорогу в жизни без прав, получаемых при рождении, отнявших бы у него смысл принадлежности к чему-либо и ставших бы для родителя грехом намного более тяжелым, нежели грех прелюбодеяния, приведший сына в мир. Только тогда Френсис понял намерение Ричарда - взять Джонни к себе.

Не удивительно, что Нэн с готовностью согласилась, вскоре после чего она и Джонни были перевезены на север в Шериф Хаттон и сейчас удобно устроены в замке, превратившемся в новый дом для мальчика. Нэн должна была остаться с сыном до момента появления опытной и умелой кормилицы, и Ричард только неделю назад вернулся оттуда, в течение непродолжительного времени убедившись в благополучии матери и ребенка. Сразу при возвращении в Миддлхэм он столкнулся с неоспоримым доказательством нового предательства Фальконберга, на этот раз в пользу шотландцев.

Поднимаясь по ступеням, ведущим в башню, Френсис снова оглянулся на расстилающееся над головой небо, подумав, в Йоркшире оно всегда кажется насыщеннее по цвету, чем где бы то ни было, и затем окунулся в тени большого зала. Мелькнула мысль, хорошо бы вернуться в Лондон. Для всех хорошо.

Угасаюший предзакатный солнечный свет проникал в комнату сквозь выходящие на запад окна, приятно согревая лицо Френсиса. Какое-то время он наблюдал, как Ричард внимательно просматривает связки писем, сваленных на рабочем столе, прежде принадлежавшем графу Уорвику.

Способность Ричарда сосредоточиться, что ни говори, совершенно не являлась такой безупречной, какой он ее позиционировал. Френсис многократно ловил друга на взгляде, направленном в пространство, свидетельствующем о разнообразнейших мыслях, правда, не относящихся к лежащим перед ним документам. Было ясно, Ричард находится под воздействием последствий полуденной казни, хотя, почему бы ему не переживать? Он занимал пост Лорда Констебля и Лорда Адмирала Англии, Великого Канцлера и Стража границ с Шотландией, в то время как, напомнил себе Френсис, Дикону оставалось всего десять дней до девятнадцатого дня рождения.

Тем не менее, он не представлял, что сказать, поэтому промолчал и смотрел на Ричарда, пытающегося забыться в работе с отчетами о наблюдениях, присылаемых ему от границ. Куда запропастился Роб? Разве ему не понятно, что Дикон после обезглавливания Фальконберга может нуждаться в компании?

Словно услышав ремарку суфлера, на пороге светлого зала материализовался Роб, в сопровождении Дика Ратклифа, друга их детских дней в Миддлхэме.

'Я тут заглянул в кладовку', - объявил Роб. 'Подумалось, что фляги с бренди, отправленные лордом Скроупом в качестве мирного залога, просто напрашиваются на опорожнение. С бренди, которое некий идиот, не будем называть имен, Дикон,