Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

'Почему, по-твоему, он решил пристать к берегу там? На севере Йорков не любят, и Нед прекрасно осведомлен о местном отношении. Не похоже на него...'

'Нет?'

'О чем ты?'

'Мы укрепили весь восточный берег, где Нед готов был причалить скорее всего... высадись он там, наверняка попал бы в капкан. Но мы не укрепляли север, и я подозреваю, кузен сыграл на нашем упущении. Нед всегда обладал инстинктами игрока, всегда проявлял готовность поставить все, что имел, на единственный бросок костей'.

'Дик, что тебе известно о Джонни?'

'Ничего'.

Они взглянули друг на друга, ни один, не проявляя охоты произносить приходящее в голову. Архиепископ первым устремился разрушать возникавшую стену.

'Мы мало виделись с Джонни в последние месяцы. Не знаю, заезжал ли он в Лондон хотя бы раза два после дня святого Мартина. Дик... ты уверен в его преданности Ланкастерам? Он с нежностью относился к Неду и Дикону...'

Уорвик покачал головой. 'Джонни никогда не был верен Ланкастерам, Джордж', - тихо сказал он. 'Джонни верен мне...и тебе'.

На лице архиепископа появился смущенный румянец, в противном случае он милостиво принял бы упрек. 'Знаю', - согласился он с готовностью. 'Я помню, как мы обязаны Джонни за Донкастер. Также я помню, чего это ему стоило. Если ему придется оказаться одним из тех, кто положит конец безрассудной авантюре Неда... Да, не завидую ему в этом. Ради Джонни, надеюсь, все сделает Перси'.

Уорвик не ответил. Он снова потянулся за пером, глядя на белый лист, лежащий перед ним.

'Сейчас, полагаю, мне стоит написать моему зятю Кларенсу и известить его о возвращении домой братьев'.

Внезапно граф рассмеялся и, отвечая на еще один вопрошающий взгляд, ответил: 'Я вот подумал...когда Ричард Львиное Сердце был освобожден из германского заключения, французский король отправил предупреждение его брату Джону, любившему Ричарда не больше, чем Джордж Неда. Знаешь, что он написал?'

'Каким образом я могу это знать?' - нетерпеливо поинтересовался архиепископ.

Уорвик одарил брата непроницаемым усталым взглядом, процитировав: 'Дьявол на свободе'.

Говоря, он чертил на странице уменьшающиеся с каждым разом в размере круги.

'Писать Джорджу кажется скорее пустой тратой времени. Подозреваю, он знает не больше о местонахождении Неда, чем любой другой человек в Англии'.

Глава двадцать третья 

Йорк. Март 1471 года.

'Предлагаю решить вопрос с помощью голосования... Кто согласен открыть ему городские ворота? Я много думал. И постановил для себя. Мы откажем ему во въезде'

'Черта с два, разрешим!'

'Черта с два, откажем!'

'Выслушай его, Уилл, это будем по-честному. Давай, Том, говори'.

'По-моему, нам не следует торопиться. Иначе решение может обратиться против нас же. Прежде чем окончательно что-то сделать, нам надо увериться, что не получим врагом человека, способного снова взойти на английский престол в течение ближайшего месяца'.

'Твоя правда, Рэнгвиш, ты всегда поддерживал Йорков. Согласись, ты обрадуешься, случись им победить!'

'И что с того? Мое отношение не изменит положения вещей, Холбек. Откажи мы Эдварду Йорку во въезде, станем его противниками без всякой на то причины'.

'А если мы позволим ему войти, Том, точно вызовем на себя гнев Уорвика'.

'Его выставили из Кингстон-апон-Халл...'

'И впустили в Беверли. Как я и сказал, мы должны также сделать в Йорке'.

'Что думает об этом Его Милость Нортумберленд?'

'У нас не было возможности вставить и слово'.

'Разве это не позволило вам перевести дух, джентльмены? Пока Генри Перси защищает Топклифф, я не спешил бы хоронить Йорка. Если Перси не станет сражаться на стороне Уорвика, это немного изменит расстановку сил, вы не согласны? Нам следует поразмыслить над вопросом, прежде чем мы вынесем окончательное суждение'.

'Иисусе, вы- законники никогда не бываете счастливы, если не взбаламутите воды. Даже допуская возможность вашей правоты, Эск, граф Нортумберленд отказывается выступать против Йорка, какая разница, что думаем мы? Я заявляю, мы не смеем навлекать на себя гнев графа Уорвика, открывая городские ворота его заклятому врагу'.

'Но он не заклятый враг Уорвику'.

Головы всех присутствующих повернулись к дверному проему совещательной палаты. Утром Ричард Бург и Томас Коньерс вызвались выехать навстречу йоркистам, дабы предупредить их о нежелательности приближения к городу. Сейчас мужчин осаждали со всех сторон.

'Вы виделись с ним, Коньерс? Что он говорит?'

'Как дела у Его Милости, Том?'

'Что вы имели в виду, когда сказали, что Эдвард не заклятый враг Уорвику?'

Коньерс ухмыльнулся. 'Я имел в виду то, что ваша проблема решена, джентльмены', - объявил он несколько самодовольно. 'Полагаю, мне стоит рассказать вам, каким образом мы можем прийти к взаимопониманию с Йорком и при том еще умиротворить Уорвика?'

'Я бы сказал, вас солнечный удар хватил'.

'Даже Мерлин не способен на такой подвиг, Коньерс'.

'Хорошо-хорошо, мы ничего не потеряем, выслушав его...Том?'

'По правде говоря, все просто. Эдвард Йорк заверил нас, что не собирается бороться за английскую корону'.

Коньерсу пришлось поднять руку, чтобы утихомирить возгласы. 'Эдвард утверждает, что намерен лишь предъявить права на поместья, принадлежащие ему по праву герцога Йоркского... Не более того. Помимо этого,