Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

с предложением вступить в переговоры. Нед ответил - холодно и непримиримо. Он, на самом деле, охотно пришел бы к компромиссу. Но Эдвард мог предложить Уорвику только прощение и жизнь, ничего, кроме этого.

Не такой ответ Творец королей ожидал получить. Но, если бы он был честен сам с собой, именно подобной отповеди граф и опасался. Времени на размышления не понадобилось, надменный отрицательный отказ, не прошло и часа, уже летел в замок Уорвик. Ибо там Нед расположил свое войско, поступок, который, являясь чистой воды вызовом, едва ли можно было как-то оправдать.

И поэтому граф ждал Джонни, ждал Эксетера и Оксфорда. Также он ждал и прибытия зятя, прямо сейчас движущегося с юго-запада, отправляя вперед письма с успокаивающими заверениями в поддержке. У Уорвика не было выбора, только верить им всем и ждать. Но он не мог ничего с собой поделать, гадая, не ждет ли и Эдвард, со своей стороны, Джорджа Кларенса.

С самого рассвета день 3 апреля выдался теплым не по сезону настолько, чтобы привести к мучениям 4 тысяч наемников, подчиненных герцогу Кларенсу. Направляясь на север, они остановились на ночь в Берфорде и наутро продолжили путь к Банбери, лежащий всего в 3 милях от замка Уорвик, где расположился Эдвард.

Джордж, сколько себя помнил, совсем не выносил жару, страдая от ощущения, словно он плавится под тяжестью доспехов и ослепительным блеском солнца. Нетерпеливо нащупывая забрало шлема, герцог обнаружил абсолютно невозможным вытереть пот со лба рукой, облаченной в рукавицу. Герцог выругался, заметив тут же обратившиеся в его направлении головы и почувствовав глаза, сверлящие спину.

Подотчетные Кларенсу лейтенанты все утро бросали на господина раздражающе скрывающиеся взгляды, пытаясь понять, о чем он думает и спрашивая себя, выйдет ли Джордж на поле боя против родных братьев. Они могут проваливаться ко всем чертям со всеми своими домыслами.

Невыносимая напряженность водворилась среди капитанов Кларенса, стоило им сейчас получить известие от разведчиков о движении йоркистской армии на юг навстречу врагу. Дважды за последнюю четверть часа Томас Бардетт приближался к командиру, задавая тревожный вопрос, и дважды Джордж с редким терпением повторял свой приказ, - им необходимо ждать и ничего не предпринимать до соответствующих указаний.

Бардетт снова вернулся. 'Мой господин... они приближаются', - произнес он, зачем-то указывая на спуск дороги.

'У меня есть глаза, чтобы это увидеть, Том', - коротко ответил Джордж. Вид стяга брата подействовал на Кларенса сильнее, чем он это предвидел. Джордж сглотнул, в горле ощущалась стянутость, которую усиливали зной и дорожная пыль. Он знал, Дикону довериться можно. А Неду? Джордж бросил взгляд через плечо на солдат, развернувшихся в боевом построении, столь отчаянно необходимых его тестю у Ковентри.

'Ваша Милость!'

Бардетт снова указывал, и Кларенс заметил, что-то произошло в рядах йоркистов. Там началось движение, закрутив водовороты пыли, после чего сплоченные шеренги расступились, пропуская одинокого всадника. При неусыпном внимании всех присутствующих он повернул скакуна и легким галопом направился к лагерю противника.

Отъехав от йоркистской армии, наездник несколько ослабил поводья коня, пустив того легким неторопливым галопом. На неизвестном отсутствовал шлем, и солнце освещало его доспехи пламенем своего света, отражаясь на черных, как чистый гагат, волосах. За спиной Джорджа послышался шепот узнавания, и раздалось имя Глостера, прошелестевшее сквозь ряды с нарастающим волнением.

Но Кларенс все еще бездействовал, сидя неподвижно, пока брат приближался к нему. Шум в его тылу усиливался. Слышалось, как ослабевает дисциплина, люди открыто размышляли о намерениях Джорджа... а он ждал. Не ранее, чем Ричард оказался на расстоянии менее 100 ярдов, Кларенс обернулся к Бардетту, приказывая держать позиции, пришпорив после этого коня.

Ричард натянул узду, в ожидании приближения Джорджа.

'Ты действительно потратил время, братец. Чего хотел, - показать Неду свою решимость остаться с Уорвиком?'

Джордж нахмурился, снова попав в сеть неопределенных подозрений, но смуглое лицо Ричарда так и осталось непроницаемым. Кларенс не мог понять, были ли слова младшего добродушным подтруниванием, обвинением или выстрелом, пришедшимся близко к цели.

'Если тебе нужно знать, Дикон, у меня нет склонности навязываться таким эффектным способом... А ты выглядишь скорее забавляющимся всей этой неловкой ситуацией!'

Ричард взглянул на старшего и усмехнулся. 'Было дело!' Он приблизился еще больше, хохоча и протягивая руку, которую Джордж пожал, также рассмеявшись, уверившись, что все будет хорошо. Кларенс почувствовал, что даже с Недом все пройдет гладко и услышал позади оглушительный рев одобрения, ибо солдаты поняли, им не надо сражаться и отдавать свои жизни, по крайней мере, не в этот апрельский полдень на Банбери Роуд.

Глава двадцать пятая

Лондон. Апрель 1471 года.

В тот же день, когда Джон Невилл и ланкастерские лорды Эксетер и Оксфорд добрались до Ковентри, лорд Уорвик узнал о переходе зятя на сторону его братьев-йоркистов. Эдвард опять появился под стенами Ковентри, чтобы бросить вызов находящимся внутри. Они опять отказались от боя, и в пятницу, 5 апреля, герцог Йорк внезапно снял лагерь и отправился на юг, к Лондону.

Уорвик выехал за ним следом, но у противника графа появилось двухдневное преимущество, и преследователь понимал, насколько малы его шансы на то, чтобы преградить кузену путь к столице. Вперед высылались сообщения с настоятельными просьбами лорду-мэру и городскому совету отказать герцогу во входе в Лондон.

Архиепископ Йоркский покорно провез Гарри Ланкастера по улицам столицы, что на поверку оказалось ошибочным шагом. Зрители подняли на смех обвисшие лисьи хвосты, прикрепленные к знамени Ланкастеров, и громко задавались вопросом, почему несчастный старик одет в то же самое голубое платье, в котором он появлялся на публике в октябре. В Лондоне любовь всегда окружала Эдварда Йорка, и он до сих пор не расплатился с городскими купцами, кому успел задолжать