Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

родная мать. Настоящие клоны одинакового роста и комплекции, с холодными, ничего не выражающими глазами. Она уже собиралась шепнуть пару колкостей Уэсли, но тут за спиной Сандерленда открылась дверь, и в зал вошел Брюс Янсен в сопровождении еще одного незнакомца в черном костюме — по всей видимости, того самого начальника охраны Бена Кейна.

— Добрый день, дамы и господа! — Янсен выглядел абсолютно невозмутимым, словно и не было никаких угроз. — Ну что, друзья, готовы искупаться в овациях? У меня на руках свежие данные экзитполов[22] по Вирджинии. Хотите узнать цифры?

Зал зашумел, и Янсен победоносно улыбнулся:

— Мы берем Вирджинию с результатом почти в восемьдесят процентов!

— Да! — завопил сидевший рядом Уэсли, и все присутствующие повскакали со своих мест, победно вскинув руки. Для экзитполов было еще рановато, но восемьдесят процентов! Это был просто фантастический, немыслимый результат.

У Догги словно гора с плеч свалилась. Теперь победа казалась неизбежной. Следующая остановка — Белый дом.

Когда овации улеглись, Томас Сандерленд поднял руку, призывая к тишине:

— Минутку внимания, дамы и господа! Это действительно великолепные новости. Давайте еще раз поаплодируем нашему будущему президенту Брюсу Янсену и всей нашей команде.

Он начал хлопать, и зал снова взорвался восторженными криками. Сандерленд опять жестом попросил тишины:

— Итак, судя по всему, в ноябре мы разнесем соперников в пух и прах. И именно поэтому я настаиваю на том, чтобы мы завершили разговор о безопасности. В ходе кампании подобные угрозы будут возникать постоянно. — Он повернулся к Брюсу Янсену. — Простите, сенатор, но я знаю, что у нас сложилась традиция общаться со сторонниками под открытым небом, и вы очень хотите выйти к прессе на лужайку перед вашей прежней резиденцией. Однако вынужден заявить: сегодня этого делать нельзя!

Улыбка не сходила с лица Янсена. Он дружески похлопал Сандерленда по спине, растрепав его редкие волосы; Догги заметила, как Томас тут же нервно пригладил их рукой.

— Я абсолютно счастливый человек, Томас, — сказал Янсен.

Кое-кто в зале захлопал, посыпались поздравления с будущим пополнением в семействе.

— Спасибо вам, друзья, огромное спасибо. И сегодня я хочу поделиться этим счастьем со всеми. Мой сын когда-нибудь узнает, что его отец не поддался на угрозы. Что его отец с гордостью вышел к прессе там, где посчитал нужным.

— А кто сказал, что будет мальчик? — крикнул кто-то из глубины зала.

Янсен широко развел руками:

— Да бросьте, мальчик или девочка — мне без разницы! Мы ведь в Америке. Разве не наша задача — обеспечить мир и равные возможности для каждого?

Догги заметила, что Уэсли с улыбкой покачал головой. Конечно, формулировку Янсена сложно было назвать верхом изящества, но публика встретила ее восторженно. Уэсли тоже присоединился к алодисментам.

— Спокойно, Томас, — Янсен повернулся к Сандерленду. — Мы пока понятия не имеем, от кого исходит эта угроза и в чем именно она заключается. Скорее всего, это обычный блеф, пустая тревога, и относиться к ней нужно соответственно. Сегодня мы празднуем победу, и никто не заставит нас прятать головы в песок, верно, ребята? — Он вскинул обе руки вверх. — Сегодня НАШ ДЕНЬ, друзья! — зычно прокричал сенатор.

Почти все повскакали со своих мест, неистово хлопая над головой, но Догги и Уэсли на этот раз остались сидеть. Если Сандерленд настаивал на бдительности, почему бы не прислушаться к профессионалу?

Сандерленд выпрямился в кресле:

— Сомневаюсь, что это разумно. Мы побеждаем благодаря смелым заявлениям, сенатор Янсен, но смелые заявления порождают опасных врагов. Это Америка. Никто не гарантирует безопасность президентам, а кандидатам в президенты — и подавно! Мир полон жестокости, и вы знаете об этом лучше, чем кто-либо другой, сенатор.

Догги увидела, как тень на мгновение набежала на лицо Янсена. Убийство его первой жены было абсолютным табу, темой, которую никогда не затрагивали в приличном обществе. Об этом негласном правиле знали все. И уж тем более Сандерленд. Знал весь зал.

Янсен подошел к окну и вгляделся в стекло. На миг показалось, что его могучая фигура полностью заслонила собой весь мир. Затем он обернулся с легкой, упрямой усмешкой:

— И всё-таки я выйду в парк! Встану прямо перед фонтаном, черт возьми. Отличный будет кадр, согласитесь?

Сандерленд сердито сверкнул глазами:

— Не на моей смене!

Янсен снова ободряюще похлопал его по плечу:

— Томас, нельзя строить будущее на одном лишь страхе и недоверии. Мы примем все необходимые меры предосторожности, договорились? И всё же выйдем в парк. На том и порешим.

С этими словами он развернулся и вышел в соседний кабинет, где его уже дожидался действующий губернатор Вирджинии. Присутствующие уставились на Сандерленда. Тот сидел неподвижно, лицо его окаменело, словно он готов был в эту же секунду бросить всё и уйти.

— Ладно! — выдохнул он после долгой, мучительной паузы. Он хлопнул в ладоши. — Вы все знаете свои задачи, так что за работу!

Он отодвинул стул, подошел к группе мужчин в черных костюмах и принялся вполголоса что-то обсуждать с ними.

Пока кабинет пустел, Догги продолжала сидеть рядом с Уэсли. До их реального включения в работу оставался минимум час. И это время она с гораздо большим удовольствием провела бы в мягкой постели «Сплендора».

Уэсли заметил, как она сладко зевнула, и с улыбкой склонил голову набок:

— Ты уверена, что хорошенько выспалась?

Она кивнула. Ей показалось или он смотрит на нее как-то уж слишком пристально? Словно пытается выяснить, не нарушил ли ее безмятежный сон какой-нибудь неведомый соперник? Неужели он ревнует?

«Ну так спроси меня прямо!» — мысленно подзуживала его она. Но Уэсли лишь сощурился и прогнал эти мысли. Он снова взял эмоции под контроль, и это дико раздражало!

В мгновение ока он снова стал прежним — невозмутимым профессионалом в кресле. Кивнул и непринужденно поинтересовался, как прошел ее выходной, где она ужинала и как провела вечер. Вот за это самообладание его и ценили: он умел виртуозно отбивать любые каверзные вопросы репортеров. Он был холодным и притягательным, внимательным и вовлеченным одновременно. Не поддаться его обаянию было практически невозможно.

Он указал на окно:

— Это ведь твоя родная территория, Догги. Так что лови момент, наслаждайся.

Слово за слово, и ему удалось разговорить ее. Она разоткровенничалась о своем детстве в Ричмонде, о тяжелых годах после развода родителей, о несносном характере отца и, наконец, о его навязчивой идее заполучить Янсена в отель