Перевал Дятлова. Первое честное расследование - Николай Александрович Железняк

вода, попав на такие места, приходится останавливаться и сдирать с лыж наледь.

По темноте миновав поселок Ушма, где располагалась колония Ивдельлага, поздней ночью добрались до Второго Северного поселка. Заброшенный геологический поселок состоял из двух десятков домов, в большинстве разрушенных, остался один пригодный для жилья, где были печь и окно со стеклами.

Огнев перед отъездом группы растолковал Дятлову, как найти избу, где можно заночевать, ориентируясь по проруби. Запалили костер из досок, печь задымила. Несколько человек проткнули гвоздями руки, на что почти не обратили внимания.

Подошла и лошадь с поклажей. После ужина в горячо натопленной избе, где были даже кровати, бросались шутками до трех часов ночи.

Молодость, энергия и жажда жизни не давали им спать.

28 января указания на то, кто писал общий дневник, нет, но, судя по тексту, его вела Дубинина.

В восемь утра всех разбудил бубнящий говор Кривонищенко и Колеватова. Погода туристам улыбалась, всего –8 °С.

Машинописная копия общего дневника

Место было живописное. Кроме домов, в поселке были склады, помещения с дебрями из машин, станков. Всё стояло заброшенным с 1952 года, когда здесь работала геологическая экспедиция. С тех пор, что могли, вывезли, остальное бросили.

Позавтракав, Юрий Юдин, названный в шутку известным геологом, Николай Тибо-Бриньоль и Юрий Дорошенко пошли в кернохранилище собрать материалы для коллекции. Ничего, кроме пирита, халькопирита да прожилок кварца в породе, там не оказалось.

Потом долго собирались: мазали лыжи, подгоняли крепления. Юдин уезжал обратно домой. Разлучаться с ним, особенно девушкам, было нелегко, но ничего не поделаешь.

Далее проверить информацию о походе по сторонним свидетельствам больше невозможно.

Итак, их осталось девять.

Вышли в путь в 11:45, вверх по реке Лозьва. Поочередно торили тропу по 10 минут. Места были знакомы по прошлогоднему походу. Глубина снега в этом году была значительно меньше, но часто приходится останавливаться, соскабливать мокрый снег с лыж, встречались еще не замерзшие места.

Юрий Кривонищенко шел сзади и делал кроки маршрута – зарисовки с привязкой к местности, по которым можно отследить маршрут. В Уголовном деле они не представлены, хотя и были найдены поисковиками.

Берега Лозьвы у поселка были скалистыми, особенно правый, затем известняковые скалы попадались только местами, дальше берега стали пологими, сплошь покрытыми лесом.

Встали на привал в 17:30 на берегу Лозьвы, проведя первую ночь в палатке.

Ребята возились с печкой конструкции Игоря Дятлова, ранее опробованной в походах, пришивали полог из простыни для пущего тепла.

После ужина долго сидели у костра, пели задушевные песни. Зина в неровном свете даже пыталась учиться играть на мандолине под руководством главного музыканта Рустема Слободина. Затем снова и снова беседовали, и вновь, как и прежде, преимущественно про любовь, кому-то даже пришла в голову мысль записывать высказывания в особую тетрадь.

Наговорившись, вползли в палатку. Подвешенная посредине под сводом печка разделяла палатку на два отсека. В дальнем располагались девушки. Никому не хотелось спать рядом с пышущей жаром печкой, решили положить с одной стороны Кривонищенко, с другой дежурного Колеватова. Кривонищенко, полежав минуты две, не выдержал и перебрался вглубь палатки, шутливо проклиная и обвиняя девушек в предательстве.

После этого еще долго не могли заснуть, спорили, пока, наконец, не устали.

29 января. Общий дневник за этот день подписан Николаем Тибо-Бриньолем.

Запись его была краткой:

«День второй, когда мы идем на лыжах. Шли от ночевки на Лозьве к ночевке на реке Ауспии. Шли по тропе манси. Погода хорошая, -13°. Ветер слабый. Часто на Лозьве встречаем наледи. Всё. Коля Тибо».

30 января, возможно, общий дневник вел Тибо-Бриньоль. Отметки о писавшем нет, но в машинописном дневнике Колмогоровой (правда, уже отмечалось, что этот дневник не соответствует подлинному дневнику Колмогоровой) за этот день есть пометка о том, что Коля сел писать дневник. Ну только если в наказание за лапидарность записи предыдущего дня.

Если писал Тибо-Бриньоль, то опять в тексте есть упоминание самого себя в третьем лице: «Сегодня третья холодная ночевка на берегу Ауспии. Начинаем втягиваться. Печка – великое дело. Некоторые (Тибо и Кривонищенко) думают сконструировать паровое отопление в палатке. Полог подвешенные простыни вполне оправдывают. Подъем в 8:30».

После завтрака шли по реке Ауспии, встречая те же препятствия из наледей. Оттого вернулись на берег на довольно свежую санно-оленью тропу охотника манси, в середине пути встретив его недавнюю стоянку на ночевку. Оленей здесь охотник распустил, и сам дальше не пошел по зарубкам старой тропы, сойдя с нее и сменив направление. По его следу туристы и пошли дальше.

Название своеобразного народа севера «манси», населяющего Северный и Приполярный Урал, все чаще встречалось в разговоре ребят. Манси имели не только письменность и язык, особый интерес представляли их лесные засечки с особыми значками, ориентирами охотников на местности. Это своеобразный лесной рассказ, говорящий о замеченных зверях, стоянках, разнообразных приметах, и прочитать или разгадать их представляло особый интерес как для туриста, так и историка.

Ребята стали довольно хорошо читать следы и отметины на деревьях. Они не формально относились к одной из целей и задач похода – знакомству с природой и хозяйством Северного Урала. Интересовались местными жителями не столько по разнарядке, сколько из природной любознательности. Ведь их и влекли походы возможностью познать и увидеть новое, расширить кругозор.

Заметно похолодало, с резкими перепадами, характерными для Северного Урала. Температура утром – -17 °С, днем – -13 °С, вечером – -26 °С. Сильный юго-западный ветер, падал снег из густых облаков.

Шли по торной тропе, потом и она кончилась. Идти целиной было очень трудно по снегу, достигавшему 120 сантиметров глубиной. Лес постепенно редел, чувствовалось повышение высоты, пошли карликовые и уродливые березки и сосенки. По незамерзшей реке, когда под снегом вода и наледь, идти стало невозможно, пришлось свернуть на берег.

День клонился к вечеру, надо было искать место для бивуака. Вскоре остановились на ночлег. Как всегда, быстро развели костер и поставили палатку на лапник. Погрелись у костра и пошли спать.

31 января – последняя запись общего дневника, подписана Дятловым.

«Сегодня была удивительно хорошая ночевка, тепло и сухо, несмотря на низкую температуру –18° – –24°)».

Погода стала еще хуже. Сильный западный ветер при совершенно чистом небе сбивал снег с елей, кедров и сосен, создавая впечатление снегопада.

Вышли относительно рано, около 10 утра, продолжив вчерашний путь по проторенному манси лыжному следу. Идти в этот день было особенно тяжело. След не видно, часто сбивались, шли ощупью. Таким образом