Перевал Дятлова. Первое честное расследование - Николай Александрович Железняк

новое происшествие, закончившееся вмешательством опять же милиционера. Молодой алкоголик требовал у ребят «поллитру», заявляя, что ее стянули у него из кармана.

И снова песни под мандолину, а еще диспут о любви по провокации Колмогоровой. «Мы чего-то пели, пели, а потом вдруг как-то незаметно перешли на тему о любви, в частности о поцелуях. Болтали всякую ерунду, конечно, всем было интересно, все говорили, стараясь перекричать друг друга и опровергнуть другие высказывания. Сашка Колеватов так превзошел всех, наверное, он это говорил со слов других», — так отметила то, что интересовало молодежь, Дубинина.

В полночь прибыли в Ивдель, расстелили в углу зала ожидания палатку и легли спать, по очереди дежуря всю ночь. Дубинина до трех утра шила бахилы для защиты обуви от снега и записывала новые песни. Время от времени собака группы Блинова подвывала от скуки и голода.

25 января общий дневник писал Колеватов.

Подъем был в половине шестого. Не выспавшись и не умывшись из-за отсутствия условий, быстро собрались и первым же автобусом выехали. Двадцатипятиместный автобус ГАЗ-51 вынужден был вместить до потолка полных двадцать пять человек, плюс к этому двадцать рюкзаков, набитых до отказа, и столько же пар лыж. Нижние сидели на сиденьях, на куче лыж, на рюкзаках. Пассажиры второго этажа сидели на спинках сидений, находя места для ног на плечах товарищей. Тесно было не настолько, однако, чтоб не петь, что и делалось всю дорогу до Вижая.

Не обошлось без приключения. Пока автобус совершал крюк в сторону от шоссе, заезжая в деревню Шипичное, туристы вышли прогуляться. Четверка наиболее шустрых, включая Дубинину и Колеватова, ушла вперед в поселок Талица посмотреть электростанцию. Остальные прогулялись, радуясь приятной погоде, и даже немного побесились, валяясь в снегу.

Записи из дневника Людмилы Дубининой

К автобусу опоздали, тот прошел мимо, догоняли его во всю прыть. Но судьба смилостивилась, когда разрыв все более увеличивался. Объект преследования остановила какая-то девушка. Через минуту все благополучно продолжили путь. Иначе пришлось бы шагать тридцать километров по шоссе без завтрака и обеда. В дороге дискутировали на сей раз о счастье. Пытались дать определение счастью, но у каждого получилось свое.

Приехали в Вижай около двух часов дня и выяснили, что группа Дятлова может продолжить автомобильное путешествие только наутро.

А группе Блинова повезло. В это воскресенье в Вижае было комсомольское собрание со всех лагерных пунктов. После собрания комсомольцев развозили по лагпунктам. Одна из машин шла на 105 участок, что было группе Блинова по пути на запад. На прощание обе группы сфотографировались на память, блиновцы спешно погрузились на машину и уехали.

Девушки провожали друзей со слезами, настроение испортилось. Дубининой было особенно тяжело расставаться, она явно симпатизировала ребятам из той группы.

После обеда дятловцы заселились в «гостиницу», обычную избу в три окошка. «Во время еды опять возникла дискуссия о правах мальчишек и девчонок, свободе и т.д. По-моему, такие дискуссии ни к чему не приводят. Так просто, для отвода души», – заключила Дубинина.

Потом, как отметил в дневнике Колеватов, пошли в клуб, оставив домовничать Дорошенко и Колеватова.

Упоминание о себе в третьем лице выглядит странно, но так в машинописной копии дневника. Это, конечно, не самое непонятное из того, что есть в Уголовном деле. А дневник все же, похоже, редактировали.

Смотрели фильм «Золотая симфония», вернулись в музыкальном настроении. Многим картина понравилась, Юрий Кривонищенко даже причмокивал губами.

И Дубинина была в восторге: «Вот это маленькое счастье, которое так трудно выразить словами. Все-таки какая изумительная музыка! Настроение после картины стало значительно лучше».

Даже Игорь Дятлов, который старался всегда держаться серьезным, не роняя авторитета руководителя, стал неузнаваем. Пытался танцевать, припевая: «О Джеки, Джом». Хотя друзья и не очень-то выделяли Игоря как главного, что отражалось в уменьшительном имени, которым они его звали: Гося.

Записи из дневника Людмилы Дубининой

Затем занялись подгонкой снаряжения. Ночью, по заверению местного коменданта, они должны были выехать дальше.

26 января общий дневник вел Кривонищенко.

И опять же почему-то упомянул себя в третьем лице: «Спали в так называемой «гостинице». Кто на койках по 2 человека, а Саша К. и Юра Криво даже на полу между койками».

Поднялись в девять утра. Спали хорошо, хотя вечером не закрыли задвижку, и к утру помещение выстыло. На улице было –17 °С. Колеватов, пробудившись от холода, пошутил, что холодная ночевка, которую группа планировала в палатке на маршруте, уже состоялась.

Завтракать пошли в столовую, гуляшом «по-столовски» и холодным чаем. На что Дятлов с усмешкой изрек оригинальную мысль: «Если чай холодный, то выйди и пей его на улице – он будет горячее».

Договорились о поездке до 41-го лесоучастка на машине. Несмотря на то, что, начиная с Вижая, туристы для выполнения трудности похода третьей категории должны были пройти по круговому маршруту на лыжах 300 километров, при уменьшении этого числа маршрут автоматически переходил в разряд второй категории сложности.

Выехали в 13:10, по пути обозревая горелый лес. ГАЗ-63 был без тормозов, со сломанными рессорами. Юдин усмехнулся: «Только в тайге можно на любых машинах ездить».

Зону с дороги уже сняли, что отметила Колмогорова, проезд был открыт, хотя севернее тоже находились лагеря заключенных.

Ехали в кузове, намерзлись, однако пели песни, спорили о любви и дружбе, а также о проблемах раковых заболеваний. Видимо, эта тема волновала ребят, авария с выбросом радиации на комбинате «Маяк» произошла за два года до того, приведя к заражению 300 квадратных километров. А Кривонищенко даже участвовал в ликвидации аварии и ее последствий.

Прибыли на 41-й лесоучасток к 16:30. Дело шло к вечеру, решили заночевать здесь, а не идти во Второй Северный поселок. Туристов встретили приветливо, отвели комнату в общежитии. Новым людям в глуши были рады.

Для туристов это было последнее место цивилизации.

До выхода из следующего пункта – Второго Северного поселка – впереди было два дня по графику, так что ребята не торопились, проехав часть пути на машине.

Они общались с местными рабочими, присматриваясь к жизни на лесоучастке. Наблюдательный Юдин заметил, что организация труда и быта на лесоучастке хромает без грамотного руководства. Он подчеркнул в своей записной книжке фамилию начальника – Ряжнев.

Всего в 150 километрах от районного центра города Ивдель отсутствовали радио и газеты, однако люди старались читать все, что попадало в руки, и пели от души.

Лесорубы были самые разные: кто-то пришел после армии ради