Выходки невероятного Ходжи Насреддина - Идрис Шах

Ходжу и попросила позволения задать ему один вопрос.

– Спрашивай, – сказал Ходжа.

– Ваша честь, – спросила женщина, – а почему вы не могли сразу запретить моему сыну есть сахар?

– Видишь ли, – сказал Ходжа, – я должен был вначале сам отучиться от этой привычки. Откуда же мне было знать, что на это потребуется столько времени?

Сила повторения

Зная, каким уважением пользуются суфии как учителя мудрости, шайка разбойников поселилась в заброшенном монастыре у дороги под видом суфийских дервишей.

Как раз в это время Ходжа со своим маленьким сыном отправился в далекое путешествие. Когда они верхом на осле проезжали мимо, их засек один из разбойников. Вся банда тут же принялась исполнять какой-то ритмический танец, сопровождая его ужасным шумом.

Подойдя к монастырю, Насреддин сказал сыну:

– Скоро ночь, а в этом монастыре, похоже, живут продвинутые суфии. Давай попросим у них приюта.

Лжедервиши тепло приветствовали их и даже предложили поучаствовать в их ритуальных действах. Одно из них заключалось в том, чтобы быстро двигаться по кругу, повторяя за ведущим фразы, которые тот время от времени менял.

Вскоре Насреддин уже кружился с лучшим из этих дервишей, подхватывая выкрикиваемые лидером фразы, пока не дошел до полуиступленного состояния. И тут главный дервиш принялся выкрикивать: «Дарю тебе осла! Дарю тебе осла!»

Насреддин послушно подхватил формулу и стал ее повторять во все ускоряющемся темпе, пока не упал без чувств.

Проснувшись на рассвете, Насреддин обнаружил, что разбойники исчезли вместе с его ишаком.

– Я ведь велел тебе смотреть за ишаком! – закричал он на сына.

– Да, отец. Но послушай, как было. Один из дервишей пришел и забрал ишака. Я побежал к тебе, а ты в это время кричал: «Дарю тебе осла!» и повторил это столько раз и перед столькими свидетелями… В общем, я понял так, что ты его подарил.

Выгодная сделка

У Насреддина накопилось столько претензий к его ишаку, что он решил продать его и взять взамен другого. Он пошел на базар, где животных продавали на аукционе, нашел аукциониста и попросил его продать ишака.

Когда тот стал принимать предложения, Ходжа стоял рядом.

– Итак, перед вами прекрасный, удивительный, непревзойденный ишак! – выкрикнул аукционист. – Кто хочет взять его за пять золотых?

– Всего пять за осла? – удивился Насреддин. – Я беру.

Аукционист стал поднимать цену, каждый раз рассыпая похвалы этому чудо-животному, и Насреддин все больше укреплялся в желании купить его. Под конец остались только два претендента, схлестнувшиеся лоб в лоб за право купить ишака, – какой‐то крестьянин и сам Насреддин.

Ставки росли, пока на сорока золотых ишак не отошел к Насреддину.

Насреддин заплатил одну треть аукционисту, взял свою долю как продавец и получил ишака как покупатель. Красная цена этому ишаку была не более двадцати золотых, но Ходжа отдал сорок и остался без гроша в кармане. Зато он купил ишака, о выдающихся достоинствах которого прежде и не подозревал.

– Я никогда не прохожу мимо выгодной сделки, – приговаривал Насреддин, возвращаясь домой с драгоценным приобретением.

Хорошая примета

Вор собрался украсть у Насреддина его одежду. Но именно в этот момент ишак Насреддина принялся реветь.

Насреддин понял, что дело неладно, и стал кричать:

– Хорошая примета! Доброе предзнаменование! Ишак ревет – удача у ворот!

Услышав этот шум, вор перепугался, побросал всю одежду и убежал.

Перемена

Насреддин был с детства одержим духом противоречия. Потому его домашние, зная это, всегда говорили ему сделать противоположное тому, чего сами от него хотели.

В тот день, когда Насреддину исполнилось четырнадцать лет, они с отцом везли на осле муку на базар. Когда наступил рассвет, они стали переходить шаткий веревочный мостик.

– Скорей, Насреддин, – закричал отец, – подтяни мешок с левой стороны, не то он свалится в воду!

Насреддин тут же положил левый мешок на спину осла, равновесие окончательно нарушилось, и весь груз упал в реку.

– Тупица! – закричал отец. – Сколько можно делать все наоборот? Разве я не сказал тебе «левый мешок», подразумевая правый?

– Да, отец. Но мне уже четырнадцать лет. И поскольку с начала сегодняшнего дня я считаюсь взрослым, то отныне в точности выполняю все твои распоряжения.

Цена желания

У Насреддина был буйвол с очень широко расставленными рогами. И Насреддин нередко ловил себя на мысли, что если бы он мог усесться между ними, он чувствовал бы себя как на троне.

Однажды буйвол лег неподалеку от него, и ему ничего не стоило усесться между рогами. Насреддин не мог устоять перед искушением. Однако буйвол тут же встал и подбросил его.

Жена, увидев Насреддина лежащим на земле, принялась причитать.

– Не причитай! – сказал Ходжа, вставая с земли. – Мне пришлось несладко, зато я достиг желаемого.

Когда начинать беспокоиться?

У Насреддина пропал ишак. Все сбились с ног, помогая ему обыскивать окрестности.

Кто-то сказал:

– Ты, кажется, совсем не беспокоишься. Ты понимаешь, что твой ишак, может быть, никогда не найдется?

Насреддин сказал:

– Видишь вон тот холм? Там еще никто не искал. Если за ним не найдут, тогда я начну беспокоиться.

А иначе…

Насреддин шел через деревню и кричал:

– Я потерял мою переметную суму. Вы должны найти ее, а иначе!…

Голос его был подобен грому. Люди всполошились и побежали во все стороны искать суму. Наконец она нашлась.

– А что бы ты сделал, Ходжа, – спросил кто-то, – если бы мы не нашли ее?

– Я бы сделал себе другую из подручных материалов, которых много в моей мастерской.

Что значит слишком длинный

Один человек хотел подрезать своей лошади хвост. Он спросил у Ходжи, какой длины он должен быть.

– Длиннее или короче – это почти без разницы, – сказал Насреддин. – Сколько людей, столько мнений. И мнения тоже время от времени стоит подравнивать.

Опережая события

Почему ты сидишь здесь, на перекрестке, Ходжа?

– Однажды здесь что-нибудь произойдет и соберется толпа. И я не смогу пробиться сквозь нее, чтобы посмотреть, что же произошло. Поэтому я занял место заранее.

Спешка

Насреддин договорился встретиться с кем-то в соседнем городке и прибежал на встречу совершенно голым.

Люди попросили у него объяснения.

– Я так торопился одеться, что позабыл одежду дома.