Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Московицу, неофициальному историку фантастики. Он сказал, что всегда надеялся сам собрать такую книгу, но с ним не будут иметь дела издатели, тогда как меня они выслушают. Затем он в рекордные сроки исправно раздобыл вырезки со всеми нужными рассказами – и я ему, конечно, все оплатил.

Книга вышла в Doubleday 3 апреля 1974 года, в годовщину моего сна. Продавалась она средне, зато лично мне принесла огромное удовлетворение. Я всей душой мечтал вернуться в прошлое к тому школьнику, которым когда-то был, и сказать, что сохранил все его любимые рассказы.

Тут моя тяга к составлению антологий оказалась полностью удовлетворена. Я не ожидал, что займусь ими снова, не считая, пожалуй, новых томов с лауреатами «Хьюго», хотя даже ими заниматься не хотелось.

Но в 1977-м я познакомился с Мартином Гарри Гринбергом, и тогда изменилось все – об этом я расскажу в свое время.

97. Введения

Антология «Лауреаты премии „Хьюго“» поставила передо мной проблему. Считать ее своей книгой или не считать?

К выходу антологии мне исполнилось сорок два, я опубликовал сорок шесть книг. И уже начал понимать, что с литературной точки зрения самое важное во мне – количество книг. Меня не торопились нарекать великим светочем литературы. Я не угрожал трону всяких апдайков и беллоу и никогда не смогу. Но все мы хотим признания, все хотим чем-нибудь прославиться, и я начинал осознавать, что в крайнем случае прославлюсь количеством книг и разнообразием тем. Неплохо, если оценят и их хорошее качество, но мне что-то подсказывало, что этого никто не заметит – заметят только количество.

Поэтому мне хотелось посчитать и «Лауреатов» и назвать их книгой № 47, подкрепляя свои шансы на славу. В конце концов, мое имя стоит на обложке. Вот, пожалуйста: «Редактор Айзек Азимов».

К сожалению, мне мешали этика и наполнявшие детство отцовские наставления о честности. Фактически я не работал над книгой. На самом деле эти девять рассказов отобрали читатели. Порядок текстов – строго хронологический. Я не потратил много времени, любой бы управился с книгой так же легко.

Тут мне пришла блестящая идея. А почему бы не внести свою лепту? Я мог написать длинное и очень личное предисловие и вдобавок длинные и очень личные вступления к каждому рассказу. Так книга точно станет моей, и я смогу на вполне законных основаниях добавить ее в свой список.

Так я и сделал. Написал юмористическое предисловие, где чрезмерно расхваливал себя и порицал несправедливость, из-за которой лишен «Хьюго» (снова старые шутки Боба Хоупа об «Оскарах»). Я начал читать предисловие Тиму Селдесу, и уже первый абзац поверг присутствующих в шок. Красавица секретарша Тима, Венди Вайль, заглянула мне через плечо и сказала:

– Он и правда так написал, Тим.

Тим выхватил у меня предисловие и прочитал сам.

– Ну, наверное, любители фантастики это оценят, – сказал он, – но как быть с жителями какого-нибудь Дабека?

– А жители какого-нибудь Дабека, – ответил я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал, – будут в восторге. Они почувствуют себя в мире фантастики.

Тим сомневался, но решился рискнуть. Книгу выпустили с моим предисловием и вступлениями без изменений, и я включил ее в свой список под номером 47.

И быстро стало ясно, что я правильно сделал. «Лауреаты премии „Хьюго“» разошлись удивительно хорошо для антологии, рекой потекли письма о том, что лучшее в ней – предисловие и вступления.

Тут меня словно током ударило и я сделал простой вывод. Всем моим сборникам рассказов и статей чего-то не хватало. Я их просто собирал и выпускал без единого слова от себя.

Хватит! Со времен «Лауреатов» не один мой сборник не обходится без пространного словоблудия в виде предисловий и послесловий (иногда и того и другого) к каждому рассказу. Они очень личные и обычно сообщают, как написан рассказ. Что важнее, они веселые и объективные. Если мне рассказ нравится, я так и говорю; если он получил некую известность, я так и говорю; если мне кажется, что его недооценили, я так и говорю – и вдобавок ворчу.

В целом результат замечательный. Читатели почувствовали, что я обращаюсь к ним свободно и открыто, возникло общее ощущение тепла и дружбы. Я стал для них не просто странным именем с обложки, а живым человеком. Начал получать письма с таким началом: «Дорогой Айзек, прости, что обращаюсь к тебе просто по имени, но я прочитал у тебя столько всего, что мы уже как будто давние друзья».

Я даже получил письмо от девушки из Британской Колумбии, которое начиналось такими словами: «Сегодня мне исполнилось восемнадцать. Я сижу у окна, смотрю на дождь и думаю о том, как сильно тебя люблю».

Она, конечно же имела в виду рассказы, но благодаря вступлениям я стал от них неотделим.

Я ответил ей благодарным письмом, но не удержался и добавил: «Впрочем, не могу не задать вот такой вопрос. Где ж вы все были, влюбленные восемнадцатилетние девушки, когда я был одиноким двадцатиоднолетним парнем?»

Меня бесконечно радовали, что я вызываю в людях сердечность и одобрение. В конце концов, кому не нравится, когда его любят? И мне хватило практичности заметить, как это помогает продажам.

Такое редакторское вмешательство коснулось даже сборников статей. Я взял за привычку предварять каждую статью в F&SF обычно смешным случаем из жизни, который, во-первых, правдив, а во-вторых, подходит (или хотя бы притянут к теме. Он исполнял роль вступления, и капля юмора в начале помогала читателю погрузиться в порой сложную тему, а то и пробраться через статью целым и невредимым.

Конечно, не всем нравятся мои вступительные замечания. Их толкуют как признак нездорового и гипертрофированного эго. Это, конечно, неправда. Я просто себе нравлюсь, вот и все, и не вижу в этом ничего плохого. Мне хочется согласиться с одним критиком. Он сказал: «Это очень нескромный человек, но у него много поводов быть нескромным».

98. Мои «Хьюго»

Какое-то время я преувеличивал свои обиды из-за «Хьюго», начиная с антологии лауреатов. На самом деле меня не волновало, что я не получал премию, ведь большинство моих лучших рассказов вышло еще до ее появления (хотя мне казалось, что «Уродливый мальчуган» точно ее заслужил). Но это был хороший повод для юмора, и я использовал его по максимуму.

В 1963-м Всемирную конвенцию проводили в Вашингтоне, а организовывал ее Джордж Сайзерс – любитель фантастики, с которым мы подружились, когда вместе ехали на поезде из Детройта со Всемирной конвенции 1959-го. Джордж