Красные ночи - Генрик Цибульский

«Он утверждает, что является советским солдатом. Прошлой ночью сбежал из поезда с пленными. Пострадал, голоден...»

Солдат с явным беспокойством прислушивался к нашему разговору.

«Не волнуйтесь», — успокоил я его. — «Мы вас накормим, вы отдохнёте, а потом будете делать, что захотите.»

Мужчина поблагодарил меня кивком, но беспокойство не исчезло с его лица. Я позвал свою младшую сестру, Владю.

«Позаботься об этом человеке. Дай ему что-нибудь поесть и приготовь постель. Пусть выспится. Через час я улажу свои дела и сам о нём позабочусь.»

В канцелярии меня уже ждал второй связной, Дионисий Бергель.

«Мой патруль задержал одиннадцать человек», — доложил он. — «Вероятно, это советские солдаты. Все голодные и измотанные. У одного сломана рука.»

«Где ты их разместил?»

«Пока что они находятся в нашем лагере.»

«Надо отправить их в госпиталь», — решил я.

Я набросал на листочке несколько слов для Тадека Войницкого, командира четвёртой роты. Именно там, в пределах его подразделения, располагался наш лагерный госпиталь. Я поручил доктору Богданскому и фельдшеру Блажейчику разместить прибывших в отдельной палате и позаботиться о них. Вечером Войницкий сообщил мне, что всем перевязали раны и теперь они спят в отведённой для них комнате.

Навалившаяся работа не позволила мне навестить неожиданных гостей в ближайшие дни. Наконец, я всё же нашёл минутку свободного времени и поскакал в Юзефину. У дверей меня встретил часовой.

«Как они себя чувствуют?»

«Всё в порядке. Только всё чаще спрашивают, в чьих руках они оказались и что с ними будет, когда поправятся.»

«А что ты им отвечаешь?»

«Говорю, что, когда приедет комендант, они всё узнают.»

Когда я вошёл в палату, все русские стали в ряд возле своих кроватей. Они украдкой наблюдали за мной.

«Здравствуйте, ребята!»

«Здравствуйте!»

«Как вы себя чувствуете?»

«Хорошо. Только один из нас немного недомогает.»

«Как с уходом и питанием?»

«Не жалуемся.»

Мои вопросы немного разрядили официальную атмосферу.

Мы сели на кроватях. Я попросил их рассказать мне о себе. Слушая, я пристально наблюдал за ними. Перед собой я видел людей со смелым взглядом, высоким интеллектом и самообладанием. По их жестам и манере поведения сразу можно было узнать военных.

Мои догадки подтвердились. Вся дюжина ещё несколько недель назад носила офицерские мундиры Советской армии. Хотя они были из разных частей и даже армий, судьба свела их в одном вагоне для перевозки военнопленных. Решение о побеге было принято быстро и единогласно. Они выбрали лесистую местность между Киверцами и Рожищами. Через пролом, пробитый в стене вагона, удалось сбежать двенадцати людям. Затем охрана транспорта остановила поезд.

Оказавшись в незнакомой местности и ожидая встречи с отрядами УПА, о которых они много слышали по ту сторону фронта, они начали пробираться на северо-восток, тщательно обходя крупные населённые пункты. В районе Пшебраже их неожиданно окружил какой-то вооружённый патруль, и вот они оказались у нас.

Я сердечно попрощался с ними, пожелав скорейшего выздоровления, и направился к двери. Я чувствовал, что наступившая тишина полна напряжения.

Я уже стоял на пороге, когда меня остановили слова:

«Извините, товарищ комендант! Мы хотели задать вам один вопрос...»

«Прошу.»

«Мы хотели бы знать, что вы с нами сделаете, когда мы уже поправимся...»

В их глазах я заметил напряжённое ожидание.

«Скажите нам откровенно», — продолжил тот же военный, — «кем вы на самом деле являетесь, в чьих руках мы находимся? Мы знаем о вас только то, что вы — какой-то разрозненный отряд в странной форме. Мы наблюдаем из окна за вашими людьми. Они живут в соседнем здании... Когда нас сюда вели, мы видели по дороге сотни женщин и детей, толпившихся возле убогих землянок. Всё это для нас очень загадочно. Сначала мы предполагали, что попали в какой-то крупный отряд Украинской повстанческой армии, но теперь мы знаем, что это не так. Поэтому мы хотели бы узнать у вас, как у коменданта этого поста, что вы намерены с нами сделать.»

Постепенно я начал понимать причины той сдержанности, с которой они до сих пор относились к нашим партизанам и ко мне. Осторожность, с которой они говорили о бандитах УПА, указывала на то, что они не исключали даже самого худшего варианта развития событий.

«Неудивительно, что вы спрашиваете, кто мы такие», — сказал я, снова садясь на одну из кроватей. — «Удивляюсь только тому, что вы спрашиваете об этом только сейчас. Отвечу коротко: вы находитесь в Пшебраже, недалеко от Киверцов. Мы — центр самообороны польского населения. С весны 1943 года мы защищаемся от нападений украинских банд. Мы стоим на страже безопасности более двадцати тысяч человек. Эти землянки — их жилища. Я — комендант самообороны. Я опасался, что, не доверяя нам, рано или поздно вы попытались бы сбежать, а вокруг полно банд, поэтому предпочёл поставить часовых, пока вы не обретёте к нам полное доверие. Потом, когда вы поправитесь и наберётесь сил, вы сможете уйти в любой момент. Мы не будем вас удерживать. Напоминаю только об опасности, исходящей от банд. Как фронтовики, вы не представляете себе, чем грозит столкновение с уповцами. Мы знаем это слишком хорошо... Поэтому я не советую отправляться в путь в одиночку, без оружия. Мой совет таков: в окрестностях действует несколько сильных партизанских отрядов, в том числе: Медведева, «Макса», Прокопюка. Мы очень активно сотрудничаем с ними. В любой день один из этих отрядов прибудет в Пшебраже, и тогда вы сможете присоединиться к ним. Лично я с удовольствием увидел бы вас в наших отрядах. Ваш военный опыт был бы для нас очень ценен. Однако должен признать, что оперативность обычных партизанских отрядов значительно выше. Мы привязаны к одному месту, наша главная задача — защита населения, и именно это определяет характер нашей борьбы. Я сказал, пожалуй, всё. Всё ли ясно?»

«Ясно, товарищ комендант. Сердечно благодарим вас и за заботу, и за хороший совет.»

«Ну и как, вы подождёте, пока сюда прибудет какой-нибудь советский отряд?»

«Так и есть. Пожалуй, это лучший выход в нашей ситуации.»

Так и случилось. Через несколько дней двенадцать отважных беженцев разделились на две группы. Шестеро ушли в отряд Фёдорова, остальных шестерых приютил Бринский.

С этими последними я встретился позже ещё раз в Гродке283 за Карасином, в феврале 1944 года. Офицеры передали через меня приветствия персоналу госпиталя, особенно доктору Богданскому и фельдшеру Блажейчику. Они нас помнили.

Встреча с Кузнецовым

Однажды