Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

вернуло в настоящее, где мне и следовало быть.

Кол достал телефон и открыл анкету Новы в нашем приложении с материалами дела. Там было несколько ее фотографий, а еще рост, вес и особые приметы. Кол всегда хотел держать эти сведения перед глазами свежими, потому что, по его словам, они влияли на то, какой след человек мог оставить за собой.

— Брей сказала, что свернула с тропы к воде, чтобы сфотографировать полевые цветы. Значит, это должно быть где-то здесь.

Сквозь деревья я различал редкие вспышки персиковых маков. Небольшая их россыпь росла в одном-единственном пятне открытого солнца чуть выше речного берега.

Все сходилось. Макам нужно много света, а в лесу они встречаются редко. Но этим каким-то образом удалось пробиться.

— Сначала найдем ее след, — сказал Кол, убирая телефон в карман и направляясь к просвету в зарослях.

Через год после случившегося от следов Брей ничего не должно было остаться. За это время здесь успели пройти и дожди, и снег, и солнце. По земле наверняка ходили звери. А может, и люди тоже.

Но Кол все равно заметил бы что-то такое, что ускользнуло бы от любого из нас. Как-то он сказал мне, что его разум будто видит все возможные варианты, а потом отсекает лишнее по вероятности — словно постоянно решает уравнение.

Прежде чем сойти с тропы, Кол низко присел. Он склонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, впитывая все вокруг. Затем указал вперед.

— Здесь примят подлесок. Думаю, полевые цветы заманили с тропы не одного человека.

Кол пошел первым, отмечая сломанные ветки и притоптанную землю. Мы заметили несколько следов скольжения, и по ним было видно, как легко Брей могла поскользнуться. И если Нова тоже сошла с тропы, ее могло унести в реку. Но это никак не объясняло бутылку с водой на парковке, телефон и кулон у кого-то другого. И не объясняло засохшую кровь.

Да и в этом не было логики. Если Нова свернула к реке, она пошла бы следом за Брей. А Брей ее услышала бы.

Осмотрев место, где самодельная тропка обрывалась, мы развернулись и начали подниматься обратно по склону. И тут я услышал приглушенное ругательство.

Рука Кола легла на рукоять пистолета, а сам он приложил палец к губам. Потом бесшумно двинулся вверх по тропе и вдруг нахмурился.

— Шериф Миллер?

Тот резко обернулся, тоже схватившись за оружие, а его усы так и дернулись.

— Господи, Кол. Ты бы хоть пошумел для приличия.

Кол нахмурился, когда мы вышли на тропу.

— Что вы здесь делаете?

Глаза Миллера метнулись в сторону — в его обычной настороженной манере, и я уже решил, что сейчас он велит нам проваливать, причем в куда более крепких выражениях. Но нет. Вместо этого он тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу.

— Я облажался.

Я весь подобрался, готовясь к тому, что последует дальше.

— Я решил, что она просто пустоголовая туристка, которая полезла не туда и погибла по собственной дурости. Ошибся. Так что теперь пытаюсь начать с самого начала, — пробормотал Миллер. — Хотел пройти той же тропой, что и они, чтобы понять общую картину.

Тем же самым занимались и мы. Потому что за своей мудацкой манерой Миллер все же умел работать. Ему просто нужен был повод этим заняться.

— Мы делаем то же самое, — хмуро сказал Кол.

Миллер коротко кивнул.

— Дайте знать, если найдете что-то полезное. Мне надо возвращаться в участок.

И, не сказав больше ни слова, пошел вниз по тропе к парковке. Я повернулся к Колу.

— Это что вообще сейчас было? У Миллера сердце выросло?

Кол проводил взглядом шерифа.

— Похоже, чудеса все-таки случаются.

Поставив пакеты с продуктами на кухонный остров у Брей, я вставил наушник в одно ухо и ткнул в имя Энсона в списке контактов.

— Наконец-то, — ответил он.

— И тебе привет, — буркнул я.

— Ты где был?

— За продуктами ездил. Ты мне теперь ревнивый муж? — огрызнулся я.

Энсон хмыкнул.

— По-моему, мне и Роудс за глаза хватает.

Его будущая жена и правда была тем еще бедствием, недаром он прозвал ее Безрассудной. Но при этом она освещала весь его мир.

Я начал выкладывать продукты для вечера «собери пиццу сам». В детстве это был один из моих любимых вечеров — одно из немногих воспоминаний о маме, за которое я до сих пор держался. Она рисовала таблицу с баллами и оценивала нас по подаче, вкусу и оригинальности. Теперь я мог подарить это Оуэну.

— Ты успел все посмотреть? — спросил я.

— Уже в третий раз через все это прохожусь.

Мозг Энсона и мозг Кола работали похоже, но словно в разных измерениях.

Кол смотрел на физические следы, на природу. Энсон — на человеческий разум. Но оба замечали узоры и нити, которые остальные просто упускали.

— И? — надавил я.

— Не уверен.

Я расслышал в его голосе раздражение. Редкая вещь для Энсона — обычно у него все было разложено по полочкам. Я убрал тесто в холодильник и выпрямился.

— Говори. Что тебя тормозит?

— Жертвы. Если смотреть на местные дела о пропавших, между ними нет вообще ничего общего.

Я нахмурился, но продолжил разбирать пакеты: овощи, пепперони, острый перец, оливки.

— Может, одна-две выбиваются и смазывают картину?

Одна неверно выбранная жертва в выборке могла увести совсем не туда. А несколько — и вовсе все разрушить.

— Может быть, — пробормотал Энсон. — Но даже если убрать всех мужчин, между женщинами тоже нет общей линии. Разный возраст, разная внешность, разный цвет волос и глаз. Обычно у серийного преступника есть определенный тип.

— Тогда преступления по случаю?

Я достал соус для пиццы и поставил на стол.

— Возможно. Но тогда у него должно быть чертовски много терпения. Обычно и оно со временем сходит на нет. Неизвестный начинает действовать все безрассуднее.

— Разве не это и происходит сейчас? Звонки Брей с телефона Новы? Кулон и записка? Это же эскалация.

— Смотри-ка, а ты, оказывается, все-таки слушаешь, чему я пытаюсь тебя научить, — заметил Энсон, и в его голосе мелькнула усмешка.

Я мрачно уставился на телефон.

— Да пошел ты.

— Ты прав. Полегчало?

— Нет. Совсем нет.

Энсон сразу посерьезнел.

— Мы выясним, кто это делает. У меня появилась одна мысль. Но там есть риск.

Я выпрямился, опуская на стол пачку рикотты.

— Говори.

— У тебя есть знакомая, которая ведет подкаст. «Звучит как серийник».

За время работы с делами о пропавших я пересекался с подкастером, которая занималась тру-краймом и пыталась дать голос