Суннитско-шиитские противоречия в контексте геополитики региона Ближнего Востока (1979–2016) - Александр Андреевич Кузнецов

Уилсона – сотрудница ЦРУ. Тогдашний директор Центрального разведывательного управления США Дж. Тенет замял это дело. Но ненадолго. Покровителей Либби все же ждала неудача. Суд приговорил его к двум с половиной годам тюремного заключения[539].

Неоконсерватор Элиот Абрамс, будучи заместителем госсекретаря США, лжесвидетельствовал перед Конгрессом, когда в 1986 г. поднялся скандал в связи с «ирангейтом» – тайными поставками оружия Ирану с последующим финансированием «контрас» в Никарагуа, добивающихся смены существовавшего там режима. За ложные показания чуть не попал в тюрьму. В 2002–2004 гг. Э. Абрамс служил помощником Кондолизы Райс в Совете национальной безопасности США. В его ведении были вопросы Ближнего Востока и Африки. Он непосредственно занимался арабо-израильскими отношениями. Абрамс проявил себя в то время и как ярый противник палестино-израильских переговоров в Осло и даже создал в США ряд комитетов против ближневосточного урегулирования. Делал все, чтобы отодвинуть в сторону несогласных с ним ведущих экспертов по региону Ближнего Востока из Совета национальной безопасности, Госдепартамента и ЦРУ После перехода К. Райс в Госдепартамент Э. Абрамс стал заместителем главы Совета национальной безопасности Стивена Хэдли по Ближнему Востоку[540].

Ричард Перл начал свою политическую карьеру в 1969 г., когда вместе с Вулфовицем стал помощником сенатора-демократа Генри Джексона. Он и его босс в 1974 г. провели через Конгресс закон, известный как поправка Джексона – Вэника, по которой Советский Союз лишался режима наибольшего благоприятствования на постоянной основе на американском рынке, так как препятствовал эмиграции своего населения. С избранием Рейгана президентом США Р. Перл перешел в лагерь республиканцев и был назначен помощником министра обороны по международной безопасности. В Пентагоне проработал с 1981 по 1987 г., где стал знаменит своей оппозицией заключению любых договоренностей с СССР по сокращению вооружений. После окончания холодной войны в эпицентре интересов Перла стал Ближний Восток, где он занимал серьезные позиции в бизнесе. В 1990-х гг. этот деятель вел мощную кампанию в поддержку Израиля. Перл вернулся в Пентагон с приходом в Белый дом Буша-младшего в качестве советника министра Рамсфельда и главы Совета по оборонной политике. Ричарда Перла считают одним из главных идеологов неоконсерваторов США. По меткому наблюдению Евгения Примакова, «бросаются в глаза такие характерные черты лидеров американских неоконсерваторов, как их “переплетение” на рабочем уровне, плотное сосредоточение в Министерстве обороны и Государственном департаменте. Несомненно, их объединяет и связь с ближневосточной тематикой с явно произраильским уклоном. Ричард Перл, например, на “пересменке” между двумя периодами работы в Пентагоне даже возглавлял газету Jerusalem Post. Он же был членом консультативного совета Еврейского центра по вопросам национальной безопасности – одной из главных в Вашингтоне лоббирующих структур в пользу правой израильской партии “Ликуд”. Еще в 1996 году Перл, Фейс и Уермсер опубликовали совместное обращение к новому, только что избранному израильскому правительству, сформированному партией “Ликуд”, призывая его отказаться от переговоров с палестинцами. Вместо этого они рекомендовали “сдерживание и даже отбрасывание назад Сирии”, а также “сфокусироваться на отстранении от власти в Ираке Саддама Хусейна”. Бывший посол Ливана в Соединенных Штатах Рияд Табара утверждал, что в августе 2002 года Перл, излагая коллегам в Пентагоне свои взгляды на американскую стратегию на Ближнем Востоке, использовал географическую карту, на которой вся Палестина была названа Израилем, Иордания – Палестиной, Ирак – Хашимитским королевством»[541]. Естественно, что этим деятелям были свойственны исламофобия и антииранский настрой, которые транслировались ими в конкретные внешнеполитические мероприятия команды Буша.

На мировоззрение неоконсерваторов из команды Буша большое влияние оказали идеи выдающегося американского политолога Сэмюэла Хантингтона (1920–2008), хотя сам Хантингтон и не относил себя к неоконсервативному направлению мысли. Главный тезис С. Хантингтона состоит в следующем. Конец деления мирового пространства по идеологическому принципу (распад Ялтинского мира и двухполярной модели) не обязательно ведет к полной интеграции мира в единое социально-политическое образование, как это предсказывают оптимисты глобализации (например Фрэнсис Фукуяма). Хантингтон согласен, что новая ситуация не может быть простым возвращением к Вестфальской системе национальных государств. Признает он и факт победы Запада в холодной войне и полное (на момент 1990-х гг.) превосходство США над остальными странами в экономической, военной и иных областях. Однако он выдвигает гипотезу о том, что после распада двухполярной системы в центре внимания окажутся новые акторы (не блоки и не национальные государства), которые и предопределят структуру нового миропорядка. Сэмюэл Хантингтон называет их «цивилизациями».

Под «цивилизацией» Хантингтон понимает масштабное сверхнациональное культурно-религиозное «большое пространство» с общим социальным и экономическим укладом, общими историческими корнями (чаще всего религиозного характера) и обладающее общей коллективной идентичностью. Цивилизация как идентичность предшествовала эпохе модерна, начавшейся в XVII–XVIII вв. Данная эпоха фрагментировала цивилизации на национальные государства. Двухполюсный мир ослабил национальные суверенитеты в пользу идеологического выбора. В то же время крах Ялтинской системы при определенной слабости национальных государств снова делает цивилизационную идентичность актуальной и выводит ее на передний план[542].

С. Хантингтон перечисляет те цивилизации, которые становятся акторами в современном мире: американо-европейская (коллективный Запад), восточно-христианская (славяно-православная), конфуцианская (китайская), исламская, индуистская и японская. Возможно, по Хантингтону, и появление двух новых цивилизаций: латиноамериканской и африканской (транссахарской). Мир XXI в., согласно этому политологу, будет не торжеством либеральной утопии при беспроблемном существовании под эгидой мирового правительства, а полем жесткой конкуренции и борьбы между цивилизациями с их конфликтующими установками и интересами. При этом наиболее опасной философ считает исламскую цивилизацию, «имеющую серьезные проблемы практически со всеми соседями». Исходя из такой перспективы, Хантингтон советует Западу сосредоточиться на укреплении своих позиций, а не расходовать силы на бездумные попытки объединить все нации мира[543].

Отличительной особенностью неоконсерваторов было то, что они в качестве основной цели внешней политики Вашингтона ставили глобальную американскую гегемонию, которой не смог бы бросить вызов ни один из других игроков в рамках системы международных отношений. Пол Вулфовиц вместе со своим аппаратом, в котором выделялся Льюис Либби, в 1992 г. выработал «Руководство по оборонной политике». В этом документе было представлено кредо неоконсерваторов: США не должны допустить появления глобального противника, такого, как СССР; для защиты своих интересов следует применять силу, не обращая внимания ни на ООН, ни даже на постоянных союзников, которые обязаны следовать за Соединенными Штатами («не коалиция определяет миссию, а миссия определяет коалицию»). Акцент в документе делался на превентивном характере единоличного применения силы Соединенными Штатами, в том числе с целью изменения не устраивающих США режимов в других государствах[544].

Конкретным воплощением доктрины Буша стали американские интервенции в Афганистане (операция «Несокрушимая свобода», 2001) и в Ираке (операция «Свобода Ирака», 2003). В ходе последней военной операции преследовались наряду с заявленными выше и ряд