Суннитско-шиитские противоречия в контексте геополитики региона Ближнего Востока (1979–2016) - Александр Андреевич Кузнецов

клубу – свой план политического переформатирования Ближнего Востока. Целью плана было противодействие режиму Хомейни, пришедшему к власти в Иране в результате исламской революции 1979 г., и Советскому Союзу, осуществившему в этом году ввод войск в Афганистан. Противодействие ИРИ предполагалось по линии разжигания шиитско-суннитских противоречий и поддержки суннитского движения «Братья-мусульмане». Противостояние Советскому Союзу мыслилось через создание «дуги кризиса», подходящей непосредственно к советским границам. Так как в Советском Союзе господствовал светский и атеистический режим, подавлявший религию, поддержка фундаменталистских режимов и движений мыслилась как лучшее средство от советского проникновения на Ближний и Средний Восток. При этом американцы и англичане позиционировали себя как меньшее зло по сравнению с СССР[507].

Ослабление национальных государств на Ближнем Востоке мыслилось в этой стратегии как «балканизация» по линии религиозных, этнических и клановых разломов. Эта теория Льюиса получила дальнейшее развитие уже после распада Советского Союза. В 1992 г. он опубликовал в американском журнале Foreign Affairs, органе влиятельного Совета по международным отношениям (Council of Foreign Relations), статью «Переосмысляя Ближний Восток». В нем Льюисом была предложена новая карта ближневосточного региона.

Как явствует из данной карты, англо-американский ученый планирует отколоть от Сирии территории, населенные друзами и алавитами, сделав их самостоятельными минигосударствами; основать карликовое маронитское государство на территории соответствующих районов Ливана; создать независимый Курдистан в регионах Турции, Ирака, Сирии и Ирана, населенных курдами; отделить районы Ирака, населенные шиитами для создания там независимого государства; создать независимое арабское государство в Иране, в провинции Хузестан, на территории которой расположена большая часть иранских нефтяных месторождений; расчленить Пакистан, выделив независимый Белуджистан и объединив пуштунские районы, лежащие по обе стороны афгано-пакистанской границы, в единое государство. В данной статье Б. Льюис отмечал: «Наиболее радикальным средством противостояния фундаментализму является “ливанизация”. Большинство государств Ближнего Востока – Египет здесь является исключением – являются недавними и искусственными конструкциями, весьма уязвимыми для данного процесса. Если центральная власть в государствах Ближнего Востока ослабеет, то исчезнет последняя скрепа, удерживающая государственное единство. Ведь в этих странах нет ни развитого гражданского общества, ни приверженности к государству-нации, ни общей идентичности. Тогда государство дезинтегрируется, как это случилось в Ливане в хаотическое скопление борющихся друг с другом сект, феодов, регионов и партий»[508].

Серьезные проекты Льюиса (а что может быть серьезнее на современном Западе, чем Бильдербергский клуб или CFR?) получили неожиданное продолжение в статье отставного подполковника американской военной разведки Ральфа Петерса, опубликованной в 2006 г. в Armed Forces Journal. В данной статье опубликована карта новых границ ближневосточных государств, поразительно напоминающая карту Б. Льюиса. В статье Петерс приводит список «лузеров» или государств, которые понесут наибольшие потери при переформатировании границ. В него вошли Иран, Ирак, Пакистан, Сирия, Саудовская Аравия. Петерс пишет: «Саудовская Аравия подвергнется такому же масштабному расчленению, как и Пакистан. Иран утеряет значительную часть своих территорий в пользу Объединенного Азербайджана, Свободного Курдистана, Свободного Белуджистана и Арабского шиитского государства, однако получит территориальные приобретения за счет включения в свой состав афганской провинции Герат»[509].

После смерти в 1989 г. лидера исламской революции в Иране аятоллы Рухоллы Мусави Хомейни и прихода к власти в Тегеране умеренного президента Али Акбара Хашеми Рафсанджани определенные политические круги в обеих странах были настроены на нормализацию ирано-американских отношений. Еще в инаугурационной речи 20 января 1989 г. президент Джордж Буш-старший призвал иранских руководителей использовать свое огромное моральное влияние для того, чтобы содействовать освобождению американских заложников, захваченных «Хизбаллой». При этом президент США отметил, что его страна не останется в долгу и предпримет ответные меры в пользу Ирана. Новое иранское руководство с энтузиазмом отозвалось на американские предложения. Иран содействовал освобождению заложников, а также существенно ограничил помощь палестинскому движению сопротивления ХАМАС. Администрация Рафсанджани сообщила в Вашингтон о том, что в Тегеране согласятся со всеми вариантами заключения мирного договора между ООП и Израилем. По утверждению советника президента Буша по национальной безопасности Брента Скоукрофта, в 1991 г. появилась возможность исключить Иран из списка государств, поддерживающих терроризм, ослабить антииранские санкции и даже выплатить компенсации иранским семьям, пострадавшим после варварского расстрела иранского гражданского самолета в 1988 г.[510] Дело в том, что 3 июля 1988 г. направленным пуском ракеты с американского крейсера Vincennes был сбит иранский пассажирский самолет рейса 655 Тегеран – Дубай. В результате погибли 290 иранских граждан, включая 66 детей[511].

Однако этим планам не суждено было сбыться. Влиятельное антииранское лобби в Вашингтоне заблокировало меры по нормализации отношений между США и ИРИ, несмотря на то что иранская сторона сдержала свое обещание и к декабрю 1991 г. последний американский заложник Терри Андерсон был освобожден в Ливане. Наиболее яростным противником примирения с Ираном оказался тогдашний директор ЦРУ Роберт Гейтс, имевший также репутацию «ястреба» по отношению к СССР. Р. Гейтсу удалось убедить президента Буша не идти навстречу инициативам Тегерана. Он обосновывал это тем, что «попытки сближения с исламистами в Иране, осуществлявшиеся при прежних президентах, оказались неудачными и непродуктивными». Он привел данные, согласно которым Иран разрабатывает оружие массового уничтожения и поддерживает террористические организации. По мнению Р. Гейтса, «умеренным может быть только тот иранец, который убегает от пуль»[512].

В 1993 г. республиканцев в Белом Доме сменили демократы. Однако новая администрация унаследовала от своих предшественников Рональда Рейгана и Джорджа Буша-старшего антииранский настрой. В 1992 г. Конгресс США принял Акт о нераспространении вооружений в Иране и Ираке, запрещающий американским компаниям экспортировать в эти государства товары и технологии, которые могут быть использованы при производстве ядерных, химических, биологических и обычных наступательных вооружений. При желании в этот список можно было включить любые товары. 5 августа 1996 г. Конгресс США принял Акт о санкциях по отношению к Ирану и Ливии, предусматривающий полный запрет на импорт иранской нефти американскими компаниями и санкции против энергетических компаний третьих стран, инвестировавших более 20 миллионов долларов в год в нефтегазовый сектор Ирана. Этот законодательный акт больно бил по интересам европейских компаний, поэтому Европейский Союз отказался его выполнять.

Определенное переосмысление командой Клинтона политического курса по отношению к Ирану наступило в конце 1990-х гг. Как уже было сказано выше, внешнеполитическая доктрина диалога цивилизаций иранского президента Мохаммеда Хатами (1997–2005) была во многом направлена на преодоление внешнеполитической изоляции Ирана. В рамках этой доктрины осуществлялись и действия по нормализации ирано-американских отношений. М. Хатами даже сослался на книгу Алексиса де Токвиля «Демократия в Америке», чтобы подчеркнуть общие черты между народовластием в США и в ИРИ. Этот призыв Хатами не остался незамеченным в Соединенных Штатах. В 1998 г. состоялся первый обмен спортивными делегациями между двумя странами с 1980 г.