Дотянуться до легенды#2 - lanpirot

один мне. Затем, спрятав ладонь в рукав, взял банку и перевернул её над его куском хлеба, вываливая часть содержимого прямо на отрезанный ломоть.

Куски мяса плюхнулись на хлеб, а растаявший жир тут же начал впитываться в хлебный мякиш. Фича впился зубами в хлеб, обжёгся и задышал открытым ртом, пытаясь остудить тушёнку. Я тоже не стал медлить и поступил точно так же — вывалил содержимое банки на хлеб.

Мы жадно уплетали каждый свой кусок, стараясь не уронить ни крошки. Фича даже пальцы облизывал, собирая стекающий с них жир. Закинув в рот последний кусок, он довольно выдохнул:

— Ну вот… Теперь и жить можно.

Я усмехнулся и потянулся к котелку — чаёк как раз настоялся.

— Чу! — Я насторожился — хрустнуло совсем рядом, словно кто-то неосторожно наступил на сухую ветку.

Мы с Фичей замерли одновременно, словно по команде.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, опустил котелок обратно на камень и выдернул из-за пояса «ТТ». Хруст повторился. Ближе. Кто-то шёл по лесу, и шёл, не таясь — громко ломая валежник. Я прижал палец к губам, показывая — молчать. И, пригнувшись, бесшумно скользнул в густые заросли, увлекая за собой напарника.

Глава 26

Мы бесшумно нырнули в густые заросли, обступавшие старую торфяную выработку с восточной стороны посёлка. Колючие ветки хлёстко били по лицу, но я не обращал внимания — главное было уйти с открытого места. Фича, спотыкаясь, рванул за мной — принцип — «делай как я» — он усвоил на отлично.

Хруст валежника повторился — уже совсем близко, метрах в тридцати от развалин. Кто-то, совершенно не скрываясь, пёр по лесу. И это явно не один человек, а целый отряд — слышался приглушённый говор и бряцанье металла.

Я резко остановился — что-то зацепило мой «расфокусированный» взгляд. Впереди, между двумя кривыми березками, чернел какой-то узкий провал в земле. Подойдя ближе, я опознал в нём старую дренажную канаву, которой когда-то пользовались торфорезы для отведения воды от места добычи.

— Фича, сюда! — шёпотом скомандовал я, подтаскивая радиста к засыпанной прелыми листьями яме. — Закопайся в листву. Глубже! И сиди тихо, как мышь. Ни звука, ни шороха. Понял?

Фича испуганно посмотрел на канаву, но спорить не стал. Он ловко спрыгнул в нее, утонув в сухих листьях. Я быстро завалил его всяким мусором и присыпал свежей листвой — с ходу и не заметишь.

— Сиди тихо, — повторил я, — и не высовывайся.

— Понял, Пушкарь, — донёсся из глубины канавы едва слышный шёпот.

Я бесшумно отполз назад, в густые заросли, и выбрал незаметное местечко, откуда просматривалась поляна и подходы к посёлку, и затаился. Хруст сухого валежника и веток становился всё ближе.

И вот из-за деревьев, с юго-восточной стороны, начали проступать силуэты. Сначала один, потом второй, третий… Они двигались цепочкой, охватывая заброшенный поселок торфоразработчиков полукругом. Я облегченно выдохнул — это были не диверсанты, это были свои.

Я прищурился, всматриваясь в полумрак предрассветного леса. Бойцы были в форме НКВД, вооруженные ППД. Все, без исключения! И это о многом говорило.

Чуть в стороне я разглядел знакомую худощавую фигуру подполковника Иванова. Похоже, что он сам решил возглавить группу захвата.

Бойцы вышли на край поляны и замерли. Иванов жестом приказал бойцам быть настороже и начал внимательно разглядывать посёлок торфоразработчиков. Я видел, как он внимательно смотрит на покосившиеся бараки, на полусгнившую телегу, на поляну, где мы с Фичей только что готовили место для сигнальных костров.

Но мне нужно было как-то дать о себе знать, пока свои же меня и не подстрелили, приняв за диверсанта. Хотя до сброса абверовцев был еще целый день. Я спрятался за толстое дерево и негромко, но отчётливо крикнул:

— Андрей Ильич! Товарищ подполковник! Не стреляйте! Это я…

Голос мой прозвучал неожиданно громко в предрассветной тишине. Бойцы Иванова мгновенно вскинули автоматы, разворачиваясь на мой голос. Ещё секунда — и они долбанут по мне очередями.

— Стоять! Не стрелять! — резко воскликнул Иванов. — Оружие опустить!

Бойцы застыли, но стволы так и смотрели в мою сторону.

— Выходи медленно, руки на виду!

Я усмехнулся про себя: вот же чёртов перестраховщик! Ведь он явно узнал мой голос.

— Андрей Ильич, это я — «Мастер огня»! — обозвался я, но из кустов не вылез. Так, на всякий случай.

Иванов коротко хмыкнул:

— Да вылезай уже, Мастер! Бойцы, отбой тревоги — наши!

Он махнул рукой, и бойцы неохотно опустили стволы, но с кустов не сводили глаз. Подполковник сделал несколько шагов в мою сторону, вглядываясь в заросли. Я медленно, стараясь не делать резких движений, обозначил себя, выйдя из-за дерева. Руки держал на виду, а «ТТ» заранее сунул за пояс, а то не выдержать у кого-нибудь нервишки… Хотя ребятки у подполковника матёрые.

— Здорово, Николай, — произнёс Иванов, подходя ко мне. — Смотрю, заблаговременно прибыл. Один или с напарником?

— С напарником, — кивнул я, и громко крикнул:

— Фича, свои! Можешь выползать!

Подполковник коротко рассмеялся и повернулся к бойцам.

— Толоконников! — бросил он командиру группы захвата. — Что делать знаешь?

— Да, товарищ подполковник! — чётко отозвался коренастый мужик с лицом, похожим на ноздреватый кирпич. Я помнил его еще по штурму кожевенного завода.

Когда бойцы бесшумно растворились в лесу, Иванов снова повернулся ко мне.

— Ну что, Николай, — тихо произнёс он, — как настроение?

— Боевое, Андрей Ильич! — улыбнулся я, пожимая подполковнику руку.

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — тихо произнёс Фича, подходя к нам.

Иванов усмехнулся и радушно кивнул бывшему диверсанту, как будто он изначально был своим и не оступался никогда.

— Здравствуй, Фича. А ты изменился… — пристально взглянув на радиста, произнёс Иванов. — Даже глаза другими стали — не бегают совсем. Взгляд стал тверже, и страха в нем больше нет.

Надо же, а Иванов отметил в моем напарнике те же изменения, которые я заметил еще раньше. Значит, я точно не ошибся, и Фича кардинально изменился.

— Я понял, товарищ подполковник, что жить по-старому я больше не могу.

Иванов одобрительно кивнул.

— Молодец! Я рад, что мы в тебе не ошиблись. Ну, а теперь к делу — нам нужно подготовить хороший приём для наших дорогих гостей. И чтобы ни один гад не ушел! Людей у нас достаточно, но… сами знаете, случайности всякие случаются…

Я