Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века - Игорь Викторович Оболенский

ученическую скульптуру Матисса, на которую, кстати, посетители и не очень-то обращали внимание.

– Матисс дарил ей свои работы?

– Она их покупала у него.

– Как?!

– Сидим мы с мамой в гостях у Лидии Николаевны, она рассказывает: «Я скапливала немножко денег и покупала работу у Матисса».

Мама делает круглые глаза и задает тот же самый вопрос – как покупали?

– Покупала.

– Но как вы могли скопить такие деньги?

– Это было совсем недорого.

– Лидия Николаевна, вы же понимаете, что он вам просто дарил свои картины?

– Но деньги же он с меня брал.

– Ну и что, – сказала мама. – Это была игра.

Лидия Николаевна так обиделась. Представляете, взрослая, даже уже пожилая женщина, всю жизнь была уверена, что действительно покупала на скопленные деньги работы Матисса. А тот, чтобы потом никто не имел никаких претензий, на оборотной стороне каждой работы жирно так выводил “Lydia”.

– Для нее Матисс был главным человеком в жизни?

– Да, абсолютно. Я у нее как-то раз спросила, почему она никогда не вышла замуж?

Она посмотрела на меня изумленными глазами и ответила: «А кто бы мог встать рядом с Матиссом?»

– А почему он не женился на ней?

– Лидия оказалась в доме Матисса в качестве компаньонки его жены. Та себя плохо чувствовала, все время болела, нуждалась в заботе и не любила оставаться одна. Большую часть времени из-за ее нездоровья они проводили в Ницце. Каждый день мадам Матисс выезжала кататься в какой-то пролетке, и ей был необходим человек, который составлял бы компанию. Таким человеком стала Лидия. Сама она в то время жила в полной нищете. Была замужем за каким-то русским эмигрантом, непутевым и беспутным. Денег заработать они никак не могли. Мы как-то раз с ней обсуждали фильм «Загнанных лошадей пристреливают», и она сказала:

– Галочка, я знаю, что это такое. Я этим тоже зарабатывала деньги.

Они с мужем танцевали на выживание, а на них делали ставки.

Оказавшись как-то в Ницце, Лидия Николаевна услышала, что мадам Матисс ищет компаньонку. Она и пошла. Ее приняли. Сам Матисс на нее никакого внимания не обращал. Но однажды вошел в комнату жены с каким-то куском бумаги и увидел, как Лидия читает вслух книгу.

– Остановитесь, – сказал он. И тут же принялся делать ее портрет. После этого он рисовал только Лидию. Целый год. По этим рисункам можно понять все чувства Матисса, они совершенно реалистичные, очень эротические, чувственные.

– Она ему так позировала или он представлял?

– Нет, она позировала. Она позировала, а он платил ей как натурщице. В какой-то момент мадам Матисс поставила условие – или я, или Лидия. И Матисс ее уволил ничего не говоря. Просто написал письмо, и Лидия ушла. А Матисс перестал работать.

– Она была замужем в этот момент?

– Нет, Лидия к тому времени уже развелась с мужем. Она ушла. Матисс не работает. Мадам Матисс понимала, что муж – гений. А тут около года прошло, он ничего не делал. Ничего не говорил, ничего не просил, ничего не требовал, просто не работал. И тогда мадам Матисс сказала, что уедет и никогда больше не вернется, но у нее одна просьба – чтобы Матисс никогда с ней не разводился. Он согласился. И будучи настоящим буржуа, не мог не выполнить своего обещания, это совершенно исключено.

– А почему жена так поступила? Свое место в истории хотела оставить?

– Она хотела оставаться мадам Матисс, хотела, чтобы их дети оставались их детьми, вот и все. У Матисса ведь была внебрачная дочь, которую родила какая-то простая женщина. Когда мадам Матисс узнала об этом, она, не спрашивая мнения мужа, взяла девочку в дом и вырастила как дочь Матисса. Эта Маргарет единственная из всех других детей ездила к отцу, когда тот уже жил с Лидией, и в какой-то момент сказала остальным: «Нельзя совсем не общаться. Нельзя отнимать внуков у Матисса, потому что, когда они вырастут, не скажут вам спасибо». Тогда они и выбрали этого Поля, которого Маргарет привозила на месяц или на два месяца к отцу в Ниццу. Лидия Николаевна ухаживала за мальчиком. Сохранилась масса фотографий, сделанных самим Матиссом, – вот Лидия купает маленького Поля в ванне, вот она его кормит, возится с ним… Когда Матисс умер, во главе гигантского наследства встала Маргарет, а после нее – Поль.

– Лидия Николаевна, как я знаю, когда он умер, в тот же день ушла.

– Она была рядом до последних минут. Матисс умер. Лидия вышла из комнаты и пошла к себе. Ночью собрала свои вещи: картины, подаренные ей Матиссом, рисунки с пометками рукой художника “L.D.”, альбомы фотографий его работ – все только с надписью ей, еще какие-то дорогие ей предметы, раковины, которые так любил Матисс, несколько его вещей на память, конечно, все письма и записки к ней, которые бережно хранила многие годы, какие-то мелочи… И – ушла. Навсегда покинула этот дом.

Швейцар внизу, помогая ей сесть в такси, грустно сказал: «Мадам Лидия, это – ваш дом». Но такси тронулось.

– Она рассказывала вам, как хоронили Матисса?

– Были пышные церковные похороны, которых Матисс вовсе не хотел. На его могиле поставили огромный монолит темного мрамора. Лидия возила нас с мужем на могилу. Она не принесла ни одного цветка. Стояла спокойная и отрешенная. Как будто это место не имело к ней никакого отношения. А в общем, так оно и было. Она прожила свою жизнь после Матисса – с Матиссом. Он для нее не умер. Достаточно было хоть немного узнать ее, чтобы в это поверить.

– Не возила ли вас Лидия Николаевна по местам Матисса?

– Мы ездили с ней в городок Сен-Кантен, где до сих пор существует гимназия, в которой учился Матисс. И – недалеко оттуда – на родину художника, в тихий городок Като-Камбрези. Были мы и в Ницце, куда ей, вероятно, труднее всего было каждый раз возвращаться.

Лидия Николаевна – прекрасный гид. Скупые слова, емкие объяснения. Подымаемся в гору.

– Это место называется Симиез, а это отель «Режина», вон на третьем этаже окна – раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь – квартира Матисса. А эти окна – его мастерская.

Боже мой! Как коротко и просто. Там прошли почти двадцать лет ее жизни, лучшие двадцать лет. Вокруг – пальмы, заходит солнце. Смотрим на море – пейзаж с картины Матисса.

Лидия Николаевна на ходу спокойно рассказывает, что в квартире всегда было много цветов, а в одной из комнат стояли вольеры для птиц. Матисс заходил сюда в перерывах между