Большая игра - Питер Хопкирк

ничего не требовалось (хотя Окленд надеялся, что Ранджит выделит для похода часть своих войск), а во-вторых, соглашение с Шуджей предусматривало, что афганцы впредь перестанут притязать на Пешавар. Если коротко, Ранджит совершенно ничего не терял. Шуджа также был в восторге от плана: наконец-то англичане сделают то, о чем он столько лет их просил! В июне 1838 года было подписано тайное соглашение между Великобританией, Ранджитом и Шуджей, с заверениями в вечной дружбе и подтверждением планов. Окленду развязали руки для подготовки грядущего вторжения.

Между тем Пальмерстон предупредил английского посла в Санкт-Петербурге о предполагаемой операции. «Окленду, — писал он, — велено овладеть Афганистаном и обеспечить зависимость этих земель от Великобритании… Мы долго откладывали вмешательство в дела Афганистана, но сейчас, когда русские пытаются сделать афганцев русскими, мы должны позаботиться о том, чтобы они стали британцами». 1 октября Окленд опубликовал так называемый манифест в Симле, предав огласке намерение Великобритании силой свергнуть Доста Мухаммеда и заменить его на троне Шуджей. Для оправдания вторжения Доста Мухаммеда вывели вероломным негодяем, вынудившим миролюбивое британское правительство пойти на насилие, тогда как Шуджа представал верным другом и законным престолонаследником. «После долгих и бесплодных переговоров, проведенных капитаном Бернсом в Кабуле, — заявлял Окленд, — складывается впечатление, что хан Дост Мухаммед… открыто признается в честолюбивых планах расширения своих владений, каковые планы представляют угрозу для безопасности и мира на границах Индии; он открыто угрожает осуществить эти планы, обращаясь за иностранной помощью и уповая на поддержку со стороны». До тех пор пока Дост Мухаммед остается в Кабуле у власти, нет и тени надежды на то, что «будет обеспечено спокойствие наших соседей и не пострадают интересы нашей Индийской империи».

Было совершенно очевидно, кому адресован этот манифест, но Окленд тщательно избегал любого упоминания русских — ведь британцы намеревались ввязаться в чужеземную авантюру того рода, в которых обыкновенно обвиняли царя Николая. Одновременно вице-король назвал фамилии политических советников, которым предстояло участвовать в экспедиции. Получившего рыцарский титул Макнахтена назначили британским представителем при намечавшемся новом кабульском дворе, Александр Бернс стал его заместителем и советником. В частном порядке Бернс осуждал план смещения своего старинного приятеля, но честолюбие заставило его согласиться на это назначение: он удостоился чина подполковника, а также ему даровали награду, о которой он не смел и мечтать. В конце письма, содержавшего благодарность за ценную службу отечеству, Окленд предлагал Бернсу внимательно изучить конверт. Вытащив тот из корзины для мусора, Бернс, к своему изумлению, увидел, что письмо направлено подполковнику сэру Александру Бернсу, рыцарю-бакалавру[72]. Также в состав миссии вошел лейтенант Элдред Поттинджер, пока пребывавший в осажденном Герате: он оказался одним из четырех политических помощников Макнахтена.

Полковник Чарльз Стоддарт из штата Макнила, в ту пору находившийся в ставке шаха под Гератом, отбыл в Бухару с наказом убедить эмира не пугаться британского нападения на его южного соседа и попытаться уговорить правителя освободить русских рабов (так предполагалось устранить любой повод для атаки Бухары со стороны Санкт-Петербурга). Еще Стоддарта наделили правом разработать черновой вариант договора о дружбе между Великобританией и Бухарой. Его миссии, как и многим последующим, суждено было закончиться трагедией. Впрочем, как мы уже видели, осенью 1838 года ситуация в Азии рисовалась британцам как вполне благополучная, тем паче что из Герата как раз поступили приятные новости — персы и их русские советники сняли осаду и ушли восвояси.

Немедленно встал вопрос, не стоит ли отменить экспедицию, раз угроза значительно ослабела. В самой Великобритании и в Индии велись ожесточенные споры, причем многие утверждали, что теперь нет нужды свергать Доста Мухаммеда. Оккупация Афганистана не только обойдется казне слишком дорого и оставит без надежной защиты прочие границы Индии, а заодно подтолкнет персов дальше в дружелюбные объятия русских. Герцог Веллингтон, например, выступал решительно против похода и предупреждал, что по достижении военного успеха начнутся политические трудности. Но для закусивших удила Пальмерстона и Окленда и готовой к маршу армии уже не было пути назад на последней стадии подготовки. Более того, в условиях антироссийской истерии в Британии и Индии грядущая авантюра пользовалась огромной поддержкой общественности. Это со всей определенностью выразила газета «Таймс», которая громогласно заявляла: «От рубежей Венгрии до сердца Бирмы и Непала… русское чудовище неотступно преследует и терзает человеческий род и неустанно творит злодейские дела… к немалой досаде нашей трудолюбивой и исключительно мирной империи».

Единственной уступкой со стороны Окленда, довольного, что персам преподали надлежащий урок, стало незначительное сокращение сил вторжения. «Армия Инда», как ее официально называли, состояла из 15 тысяч британских и индийских солдат, включая пехоту, кавалерию и артиллерию. За нею следовало гораздо более многочисленное сборище, около 30 000 обозников — носильщиков, грумов, дхоби-валла[73], поваров и кузнецов — заодно с громадным поголовьем верблюдов, груженных амуницией и продовольствием, а также личными вещами офицеров. Рассказывали, что один бригадир имел в своем распоряжении не менее шестидесяти верблюдов для перевозки собственного походного имущества, а офицеры некоего полка распорядились выделить двух верблюдов исключительно для перевозки сигар. Наконец, вели несколько стад крупного рогатого скота, которому предстояло послужить для экспедиционного корпуса источником пропитания. Дополняла британские и индийские части небольшая личная армия шаха Шуджи. Бернс сообщал Окленду, что Шуджу соотечественники примут более охотно, если шах завоюет трон собственными силами, а не взойдет на трон, опираясь исключительно на британские штыки. Правда, лишь немногие из людей Шуджи были афганцами, большинство составляли индусы, которых обучали и которыми руководили британские офицеры, а содержалось это войско на британские средства.

Весной 1839 года армия вторжения вошла в Афганистан через пятидесятимильный Боланский перевал; впереди двигался подполковник сэр Александр Бернс, который старался угрозами, увещеваниями или взятками облегчить путь. Кратчайшим был, безусловно, путь через Пенджаб и Хайберский перевал, но в последний момент Ранджит Сингх воспротивился, так что пришлось прокладывать маршрут через Синд, значительно южнее двух главных перевалов. Правители Синда тоже пробовали возражать — мол, по договору с Великобританией никакие военные силы не должны передвигаться вверх по Инду, — но им объяснили, что сложилась чрезвычайная ситуация, а заодно пригрозили печальными последствиями, если они попытаются сопротивляться британским войскам, которые коваными башмаками маршировали по их территории.

Бернс сумел купить у вождей белуджей, по чьим землям двигалась армия, право безопасного перехода через Боланский перевал, но многие отставшие солдаты, курьеры и крупный рогатый скот становились жертвами разбойников, поджидавших в укромных местах. Да и для основных колонн переход оказался гораздо труднее, чем ожидалось. Штабисты предполагали, что экспедиция сможет прокормиться главным образом за счет местных сельскохозяйственных ресурсов, но засуха и