Капкан Бешеного - Мария Зайцева

счастье. Как долго это продлится? Не важно.

… Я без тебя жила, и словно выцветала,

Как старый гобелен на замковой стене.

Возьми меня сейчас, возьми меня, мне мало…

Так мало… Просто помни обо мне…

13.04.2026

Глава 43. Афте-пати

— О, глянь, тут даже Виктор Петрович! — Паша Пасонов чуть ли не подпрыгивает на месте, возбужденный сверх меры. Не просто так, я думаю, глаза-то дурные выдают. И движения дерганные, расторможенные. Но мне это на руку.

Был бы в себе, меня бы здесь не было.

Конечно, Пасонов и в нормальном состоянии критическое мышление давно продолбал, но все равно… Мог бы упереться рогом, не согласиться… А так, просто расплылся в улыбке, проквакал что-то типа: «Решила спонсора покруче поискать?». И великодушно согласился докинуть до места афте-пати.

И вот теперь, после того, как мы прошли внутрь, опять же, благодаря его примелькавшейся в подобных местах роже, мне невыносимо хочется кинуть своего спутника и скрыться в толпе.

У меня тут дело серьезное. И надо его завершить до того, как Демид спохватится и решит меня набрать.

Очень сильно рассчитываю, что он досмотрит концерт до конца. Там на второе отделение заложено полтора часа. А потом еще и выход артистов на финальную песню и аплодисменты, всякие мероприятия… Короче, я ему крайне убедительно плела по телефону про свою не менее, чем двухчасовую занятость после выступления.

Демиду это не понравилось, но, судя по всему, у него были серьезные дела с этим серьезным мужиком, который его сегодня сопровождал, потому он не сильно сопротивлялся.

Сухо предупредил, чтоб не шарахалась одна, и что охрана будет ждать, чтоб отвезти домой потом, если не захочу присоединиться к ним за ужином, и отключился.

А я выдохнула.

План мой, белыми нитками на коленке шитый, похоже, мог вполне стать реальным.

И стал, как ни удивительно!

Охрана у Демида, конечно, серьезная, но за кулисами такое творится, что любой неподготовленный человек растеряется.

Мне удалось уйти незамеченной и оставить иллюзию того, что я еще в гримерке.

Боже, надеюсь, мне хватит времени!

Я просто девчонку глупую заберу отсюда и все!

Знаю, это тупость, со стороны — так вообще. Но все во мне кричит, что надо что-то делать! Я не знаю, по какой причине я так яростно свихнулась на происходящем, есть ощущение, что это какой-то психический сдвиг, сродни заболеванию. Или незакрытый гештальт.

Ведь, как ни крути, а справедливость не восторжествовала. Конюховский ничего не получил за свои преступления. Кроме профита, конечно.

Витя в земле, а этот гад на коне.

Я же долго сидела в самой темной дыре, которую смогла найти, боясь лишний раз высунуть нос… И то он меня дергал, доставал!

Демид ведь пробил все истории, которые я ему рассказала! И ту тему с ненормальной девочкой-фанаткой тоже! Оказалось, Конюховского девочка! И сейчас ему делает арты для соцсетей, ведет там что-то, короче, не случайный человек! И не просто так она тогда у меня в канале нарисовалась! Наверно, меня хотели зацепить чем-то незаконным, но не успели. Или не до конца смогли спрогнозировать человеческую натуру. Ведь, если бы не добрые люди, которые и принесли мне самые яркие скрины от той девочки, я бы не в курсе была! И верила бы, и, возможно, во что-то бы вписалась… Игра в долгую была, я только потом это поняла. Но желание перемыть мне косточки за моей спиной подвело, да… Молчали бы, может, что и получилось…

Посылки тоже отследили.

Боже, у Демида просто сумасшедшие связи!

Никто и никогда не укроется!

Мне просто страшно делалось, когда он походя все рассказал.

Посылки, правда, не дело рук Конюховского, как я и предполагала. Просто сумасшедший фанат еще со времен, когда я была девочкой-анимешечкой. Зациклился на мне, стал следить. А, учитывая, что он, оказывается, хакер со стажем, то все мои переписки, все адреса, как на ладони были.

Демид сказал, что насчет этого придурка можно вообще не волноваться, с ним разберутся свои.

Кто такие эти «свои» и откуда они у Демида, мне, само собой, никто не пояснил.

Да я и не уточняла.

Отпустила.

Успокоилась.

В целом, я себя чувствовала очень защищенной. За каменной стеной просто!

И эта защищенность, похоже, не совсем во благо пошла… Потому что я, прежняя, мне кажется, вряд ли бы сделала то, что я делаю. И что собираюсь делать.

Я, прежняя, переживала бы, мучилась, страдала и сходила с ума от бессилия… Но с места бы не тронулась.

Потому что страх перед Конюховским долгое время все пересиливал!

Как и страх перед местами, подобными этому.

Это — мой отдельный кошмар.

Потому что, вроде, ничего особенного, и лица даже есть знакомые, но само понимание, что происходит за кулисами этого внешне вполне благопристойного мира, вызывает тошноту.

Меня сейчас буквально погружает в то состояние, из которого я когда-то еле-еле, при помощи специалистов и лечения, выбралась.

Когда говорят, что время лечит, врут.

Не лечит.

Притупляет память, дает возможность мозгу переключиться на новые реалии. Но стоит вернуться к тому, что когда-то травмировало…

И все начинается заново.

Мне страшно.

Я снова та девочка, испуганная и зажатая. Я уже знаю, что происходит, но еще не приняла это. Растерялась до такой степени, что мозг отключился. Мой любимый человек оказался чудовищем. Его слова — ложью. Его защита и поддержка — обманом. Что может быть хуже?

Я уже знаю, что.

Я понимаю, что в ловушке, из которой не выбраться.

Условия контракта не позволят.

Я в таком состоянии жила какое-то время после того, как глаза на Конюховского открылись.

И думала, что я — в плену.

Не подозревая, что настоящего плена еще не видела…

Я не хочу такой судьбы ни для кого! И сделаю все, что возможно, чтоб хотя бы одного человека из этого вытащить.

Постараюсь.

Если не получится, если Люба и дальше будет упорствовать, то…

Сейчас она уже, наверняка, знает, что ее ждет. Со мной Конюховский не церемонился… Сразу сообщил, чтоб глупостей не наделала перед серьезными людьми.

Так что, Люба уже должна быть в курсе.

И, значит, я просто предложу ей помощь.

Мы выберемся отсюда вдвоем.

Это раньше я, глупая такая, думала, что такое нереально! А сейчас я знаю: все реально. Если мы захотим, никто не остановит.

В прошлый раз я была одна, напуганная словами Конюховского, что, если не соглашусь, то меня тут и закопают.