Первая буква Севера - Лина Винчестер

происходящего, я смотрю на Марту, она с абсолютным спокойствием на лице нажимает на кнопку климат-контроля.

— Горячее будет через пятнадцать минут, — сообщает она и, покорно опустив голову, выходит их гостиной.

— Марта член нашей семьи, — напоминает папа. — Не думаю, что стоит обсуждать при ней проблему рабочих мест.

— Подбирать слова при прислуге? — Усмехнувшись, Изабель тянется за бокалом. — Брось, Аарон, ну о какой семье мы говорим, если ты платишь человеку? Это самая распространенная ошибка — не уметь отделять личное от работы. Именно поэтому ты попал в эту финансовую ситуацию. Тоже ведь инвестировал в идею друга?

— Хватит. — Легонько хлопнув по столу, Рой строго смотрит на жену. — Давайте сменим тему.

Побледнев, мама изо всех сил старается держать лицо, скромно улыбаясь. Папа, глядя в тарелку, с неловкостью потирает шею.

— А что я такого сказала, Рой? — Отправив вилку с нанизанным на нее листом салата в рот, Изабель морщит нос. — Ужасно много лимонного сока. Кстати, извините за уточнение, но ваша прислуга готовит в перчатках? Недавно наши соседи всей семьей попали в больницу из-за ротавируса, а все из-за того, что прислуга не помыла руки и приступила к готовке. Тоже латиноамериканка, к слову.

— Марта не носит перчатки, — вмешиваюсь я, откусывая тарталетку с лососем. — При псориазе и грибке ногтей вредно носить такое.

Потянувшись к салфетке, Изабель выплевывает в нее пережеванный лист салата.

— Она шутит, дорогая, — успокаивает мама, посылая мне уничижительный взгляд. — Не шути так больше и не разговаривай с набитым ртом, Бэйли.

Несмотря на набитые щеки, я растягиваю губы в улыбке, хотя знаю, что за эту выходку меня потом ждет неприятный разговор с мамой. Айзек легонько сжимает под столом мое колено, намекая, чтобы я не вмешивалась, а папа, пытаясь замаскировать улыбку, потирает губы, и это не ускользает от обиженного взгляда Изабель.

Ну же, Мейсон, где ты? Мне нужна твоя помощь.

Тема сменяется на дежурные разговоры о погоде и политике, происходящее напоминает постановку, где все актеры играют ужасно. Раньше совместные ужины наших семей были наполнены теплотой, сейчас же мы больше напоминаем заклятых врагов. Не припомню, чтобы Изабель хоть раз с таким снисхождением общалась с родителями, она всегда казалась мне сдержанной и дружелюбной, но сейчас многое изменилось. Еще одно доказательство тому, что нельзя брать у знакомых в долг, если не хочешь испортить отношения.

— Отличное вино, — взболтав на дне бокала остатки, Изабель облизывает губы.

— Достали из запасов.

— Кстати, о них. — Помолчав, Изабель смакует вино. — У вас ведь все еще стоит бутылка Роял де Марии? На ней можно неплохо заработать.

— Что угодно, но только не ее, — посмеиваясь, вскидывает ладонь мама. — Эту драгоценность мы отложили на особенный случай.

— Например?

— На помолвку Айзека и Бэйли, разумеется.

На мгновение крепко зажмурившись, я борюсь с желанием съехать под стол от стыда, а Изабель выглядит так, будто вот-вот рассмеется. Мне становится жаль маму, потому что она сейчас испытывает то, чего всегда боялась — унижение и чувство ничтожности.

— Изи, — окликает густо покрасневший Рой, — давай они сами разберутся, как распоряжаться своими вещами.

— Я просто предлагаю варианты. Странно не использовать такую возможность, верно? Или же мы можем забрать это вино, как маленький взнос за долг.

— Изабель! — Рой посылает отцу виноватый взгляд. — Извините за это.

— Ты права, Изи, — с улыбкой соглашается папа, — не понимаю, как мы сами раньше не догадались предложить ее вам.

— Аарон, но это же…

— Что? — перебивает папа холодным тоном, на который мама не осмеливается перечить.

— Мы не возьмем, — качает головой Рой.

— Конечно, мы его возьмем, глупо отказываться от коллекционной бутылки, и я даже спрашивать тебя не стану, Рой, ты ведь не спросил у меня, когда решил дать в долг крупную сумму другу, который неизвестно когда сможет отдать такие деньги?

— Простите. — Мама, пошатываясь, поднимается. — Мне что-то нехорошо, я выйду на пару минут.

Бросив вилку, я подскакиваю.

— Мам?

— Я в порядке. — Остановив меня взмахом руки, она расправляет невидимые складки на пиджаке и выходит с гордо поднятой головой.

— Какого черта ты творишь?! — шипит Рой, обхватив жену за плечо.

— Полегче, — просит Айзек.

— Что я такого сказала? — Изабель тянется за бутылкой подрагивающими пальцами, но папа опережает ее и услужливо подливает вино. — То, о чем ты думал, но ни за что не осмелился бы сказать вслух?

— Они наши друзья.

— Дружба заканчивается там, где начинается долг.

— Будто ты заработала хоть цент из этих денег, чтобы так смело ими распоряжаться.

— Что, прости?!

— Перестаньте, — останавливает папа, — не стоит ругаться, тем более из-за нас. Изи, со своей стороны могу пообещать, что мы все вернем.

— При всем моем уважении, Аарон, — едва сдерживая слезы от перепалки с мужем, Изабель прикладывает ладонь к груди, — но это только слова. Дружба дружбой, но такие большие долги нужно заверять нотариально, с распиской.

— Ты права, на этой неделе мы с Роем обязательно этим займемся, даю слово.

Айзек, потирая лоб, выглядит смущенным. Я чувствую себя паршиво и не уверена, что не сгорю от стыда, если взгляну в его глаза, но при этом я очень сильно злюсь на его маму. Весь этот вечер — одна большая ошибка.

Марта приносит горячее, делая вид, что не замечает напряженную обстановку. Она мастер в масках, за годы работы в нашем доме она умудрялась быть незаметной во время родительских ссор и притворялась глухой, осторожно выводя нас с Мейсоном в другую комнату.

— Мясо выглядит потрясающе, Марта, спасибо, — выдавливаю я.

Спустя десять минут мама возвращается с улыбкой на лице, в руках она несет покрывшуюся пылью бутылку вина, которая слишком много для нее значит.

— Прошу. — Поставив вино неподалеку от Изабель, она садится за стол. — Жаль, что Мейсон опаздывает, но предлагаю начать есть горячее без него. Что думаете?

Все молча берутся за приборы. Мое настроение чуть улучшается, когда я пробую первый кусочек мяса в соусе — потрясающе, как же сильно я скучала по еде Марты!

— Айзек, как дела с лакроссом? — интересуется папа.

— Все хорошо, мистер Шепард, спасибо.

Вот и все, весь