Эмпаты - Мэтт Каулиц

Тонкие пальцы легко взлетели над клавишами, пробуждая компьютер и вбивая в поисковике запрос. Секунда загрузки показалась бесконечной и наполненной тревожным сердцебиением. Есть.

Сдержать судорожный вдох Каю не удалось.

Из трех погибших двое были зрителями и один – инсайдером. Во время паники его столкнули с трибуны, и приземлился он крайне неудачно, прямо на металлические крепления. Довести до больницы его успели, спасти – нет. Почти вся статья посвящалась ему: известный в своей среде аудиал, окончил институт десять лет назад, трагическая судьба…

Снизу крепилось фото: радостный парень крепко обнимает девушку в фате, яркую улыбку видно даже на черно-белом изображении. И мелкая подпись снизу: «Молодожены Змигродские. Стефан и Ханна.». Об остальных потерпевших нашлась только краткая сводка имя-возраст, раненых и вовсе не упомянули.

На лицо словно легла плотная подушка, перекрывая доступ к воздуху.

– Нет-нет-нет-нет-нет, – тихий речитатив сам сорвался с его губ.

Рука впилась в лицо, прикрывая рот и запирая рвущийся изнутри крик. На колени капнуло, Кай растерянно облизал соленые губы. Кровь из прокушенной губы смешивалась со слезами, беззвучно текущими по лицу.

– Это была просто ошибка, я не хотел, я не…

Шепот прервался кашлем, воздух не просто застревал на вдохе, а камнем давил изнутри. Горло перехватило спазмом и Кай торопливо рухнул на пол, подтягивая к себе корзину для мусора. Желудок болезненно сжался и его стошнило.

Когда он поднял голову комната запрыгала перед глазами. Мокрые слипшиеся ресницы закрывали обзор. В детстве сестра пыталась подстричь их ножницами, посчитав, что мальчику такие длинные ресницы иметь не положено. От острых лезвий его спасла няня, хорошенько отшлепав обоих за подобные игры.

Отпихнув ногой корзину, он отполз к стене, прислонившись к ней спиной и медленно сползая на бок. Улегшись, Кай поджал колени к груди, продолжая бездумно смотреть в стену напротив. Темные шторы на окне наливались светом, на полу одиноко светился утренний солнечный луч, невесть как пробравшись сквозь плотную занавесь.

Душная темнота затопила сознание.

***

Кая разбудил топот и шум в коридоре. Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и торопливо вскочить, сердце суматошно заметалось в груди.

– Подъем, переросток, отец ждет нас внизу!

Дверная ручка истерично затряслась, упираясь в спинку стула и барабаня по ней. Впрочем, сестра вовсе не собиралась заходить, и, создав достаточно шума, оставила его в покое. С Фреи бы сталось оставить двери нараспашку, зная, как это бесит брата, но порог его комнаты она демонстративно не переступала, брезгливо окидывая ее взглядом.

Кай торопливо убрал следы ночного беспорядка, чувствуя, что время утекает, как последний глоток воздуха в затопленном трюме. Отец ненавидит ждать, и в случае опоздания может и сам подняться к нему. И это точно добром не закончится.

Часы показывали без пятнадцати девять, снизу раздавался звон посуды: в столовой накрывали завтрак. От одной мысли о еде сразу вернулась тошнота. Наскоро приняв душ, Кай скептически уставился в зеркало.

Разбитая полицейским губа опухла, под глазами залегли темные тени, черты лица, и без того слишком резкие, болезненно заострились от бессонной ночи. Волосы ржавым пологом упали на глаза, потемнев от воды и приобретая сходство с засохшей кровью.

Распахнув шкафчик, он уставился на его содержимое, лишь бы не пялится на свое отражение. Внутри громоздился десяток баночек всех оттенков оранжевого. Не глядя вытащив одну из них, он проглотил сразу четыре горчащие таблетки, запив их водой из-под крана.

На полке нашелся старый тональный крем, принадлежавший сестре еще до того, как они разделили дом на два воюющих государства. Ванные стали раздельными, а комната сестры теперь находилась на другом конце дома, возле отцовского кабинета.

Половина тюбика безнадежно засохла, но остатки содержимого вполне сгодились на то, что прикрыть следы бурной ночи. Вот только обычно под этим подразумевают кое-что повеселее драки с полицейскими и визита в Инспекцию. Саднящие от порезов ладони пришлось прикрыть длинными рукавами, перчатки летом точно вызовут подозрение.

До завтрака оставалась ровно минута, и Кай торопливо вышел из комнаты. Лестница насмешливо щерилась десятком ступенек. Нога ныла после удара полицейского не меньше, чем лицо, а при сгибании так стреляло в колене, что спуск занял у него в два раза больше времени, чем обычно.

– Ты опоздал.

Холодный тон отца вызвал целую волну мурашек по спине. Добежав до самых стоп, они словно вгрызлись в них зубами, разом заставив почувствовать противную слабость.

– Всего на минуту, – пожал плечами Кай, выдвигая себе стул.

Сестра украдкой скорчила ему рожицу, прикрывшись от отца волосами цвета красного дерева. Ее место было по правую руку главы семьи, он же привычно сел левее. На другом конце длинного стола стояло пустое кресло, которое никто не занимал уже семь лет. Мать погибла во время несчастного случая на работе, и с тех пор дом застыл во времени.

– Оправдания как-то меняют ситуацию? – густые брови отца приподнялись в деланном изумлении.

Зашуршала газета, которую он небрежно смял и отложил в сторону, всецело обратившись к сыну. Кай отвел взгляд. Смотреть в лицо отца было все равно что погружаться в ледяную прорубь, хотя карие глаза больше напоминали гречишный мед.

– Извини за задержку.

– Не первый раз. Следи за собой, Кай. Отсутствие пунктуальности – первый признак ненадежного бизнес-партнера, – газета вновь зашуршала, создавая между ними барьер.

Фрея торжествующе поглядывала на брата, напоминая ему кривое зеркало. Те же острые черты лица, медовые глаза, полные губы, искаженные в насмешливой полуулыбке. Чуть волнистые волосы на полтона темнее были главным отличием, заметным только на ярком свету. А еще любовь отца.

– Куда только смотрит «ЭКВАД». Террористы посреди целого стадиона устраивают беспредел, а они только и обещают, что разберутся. Сегодня же наведаюсь в Инспекцию…

Стакан Кая перевернулся и с грохотом упал на пол, неосторожно задетый локтем. Крепкое стекло выдержало удар, и теперь он укоризненно покачивался в луже апельсинового сока. На джинсах расплылось темное пятно, с которого Кай не сводил глаз. Стиснутые зубы скрипнули друг о друга.

– На что рассчитывали эти идиоты. Один из погибших – инсайдер-аудиал, ха-ха. Вполне вероятно, что он был заодно с зачинщиками этого бардака. Стоит вообще запретить этому сброду подобные собрания. Проанализируй, Фрея.

Кай осторожно поднял глаза. Отец передал газету сестре и принялся за завтрак. Неуклюжесть сына он демонстративно не комментировал, бросив брезгливый взгляд на пачку салфеток, которыми тот попытался устранить бедствие. С кухни уже спешила экономка с бумажным полотенцем наперевес.

Вилка чуть слышно звякнула о дорогой фарфор: Фрея поспешно отложила столовые приборы и впилась глазами в статью.

– Три смерти, несколько десятков пострадавших, журналисты об