Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

на него согласился — и молча отправился дальше, не видя ни одной причины хоть как-то ставить глав кланов в известность о том, как он собирается работать.

Здесь же всё было иначе. Ему пришлось значительно раскрыться перед другими. В том числе и потому, что Нина была права на его счёт: Сареф хотел взяться за это задание, в том числе, и потому, что оно было сложным и интересным. И, как оказалось, даже если ты — целый глава клана Айон, есть вещи, которые даже ты не можешь решить ни своей силой, ни своим статусом, ни своим умом. Ну и, конечно, желание помочь ни в чём не повинным детям, которые были виноваты только в том, что они, собственно, являются детьми своего отца.

С другой стороны… здесь уже начиналась скользкая мораль, на которую лишний раз ступать не хотелось. Ведь, если разобраться, в Системе было полно несчастных детей, без родителей, в сиротских приютах, или в многодетных семьях, которые едва-едва сводят концы с концами. Почему бы не сострадать им, почему бы не пытаться помогать им, если уж дело именно в детях? И возникает такой нехороший вопрос: а, действительно ли, Сареф хочет помочь Айри, Михаилу и Илии потому, что они ни в чём не повинные дети… или всё же потому, что богатый и могущественный папа пообещал за их спасение щедрую награду?

Что ж… лет 5–10 назад Сареф бы серьёзно увяз в таком вопросе. Сейчас же, когда он уже повидал мир, немного разобрался, как тот работает, а так же (в том числе и стараниями Адральвеза, стоило отдать ему должное) немного научился думать своей головой, то свою психику Сареф надёжно закрыл от таких мыслей с неприятным душком вины несколькими фундаментальными аргументами.

Во-первых, Сареф один. Следовательно, он, в первую очередь, должен думать о себе. Для того, чтобы он был здоров, он хорошо себя чувствовал, и у него завтра были силы встать утром с постели. Всем не поможешь. Всех не спасёшь. И потому нужно чётко соотносить возможности, которыми ты обладаешь, и ответственность, которую ты на себя взваливаешь… Или которую, в силу тех или иных причин, на тебя пытается взвалить кто-то ещё…

Во-вторых, Сарефу хватило ровно одного раза с мальчишкой Тьером, чтобы испытать на своей шкуре, каково это: когда тебе за твоё же доброе дело ещё и насрали на голову. Поэтому с тех пор он работает только по запросу. Вот, на спасение Айри, Михаила и Илии поступил запрос — и он готов с ним работать. И вот по тому, насколько он приложит все возможные силы, и какие перепробует решения, Сареф и будет себя оценивать, насколько он хороший или плохой исполнитель. С этой точки зрения операцией по спасению сестёр Сареф был доволен: он сделал абсолютно всё, и этого хватило не только для того, чтобы спасти Изабель и Джайну, но и для того, чтобы вызволить Нину. И потому теперь ни одна собака во всей Системе не посмеет ничего гавкнуть на тему того, что он, Сареф Гайранос-Джеминид, приложил недостаточно усилий во время этого задания.

Ну и, в-третьих, даже если такого ребёнка из бедной, несчастной семьи облагодетельствовать, перенести его в другую обстановку, обучить его, дать всё самое лучшее — далеко не факт, что он всё это оценит. И тот же Орик, которого забрали из такой малообеспеченной семьи и 12 лет учили наравне с прочими членами клана Зинтерра, был ярчайшим тому доказательством. Можно представить, как потом винили себя как Адральвез, так и вербовщик, который привёл Орика в клан. Потому что выходит, что они собственными руками привели в клан смерть для тех несчастных двоих, которых Орик ради мести умудрился убить навсегда…

* * *

Когда утром Сареф вошёл в столовую, то Жерар, Нина, Аола и Месс уже находились на месте. При этом каждый из членов его семьи испытывал разные эмоции. Жерар пребывал в мрачной задумчивости, замешанной на некоторой доле раздражения. Он явно злился, потому что не мог сопоставить выгоды и риски задания от Ильмарриона. Нина явно была печальна и раздражена, и весь её вид говорил о том, что её сейчас лучше не трогать. Ну, её чувства тоже можно понять. Она сейчас отпускает Месса так же, как всякая мать однажды отпускает своего сына жить свою взрослую жизнь. И тот факт, что они с Мессом в этом отношении опоздали почти на 30 лет, в общем-то, мало что менял.

Аола пребывала в самом спокойном состоянии из всех присутствующих. В её движениях читались достоинство и даже некоторая тихая гордость. Хотя явно присутствовал и страх. О, Аола явно не меньше Нины понимала, как сильно рискует Месс, соглашаясь на этот поход. Но вместе с тем она знала: для Месса это реальный шанс проявить себя. Показать и всей Системе, и самому себе, что он на что-то годится, и что пропавшие годы пропали не впустую, как бы противоречиво ни звучало подобное.

Сам же Месс пребывал в ожидании и волнении. Сареф, в принципе, не сомневался, что Месс выбьет себе право идти с ним. Другое дело в том, как долго Мессу пришлось себе это право выбивать. Как, впрочем, показательно и то, что на этот утренний разговор Сарефа всё-таки не позвали. Впрочем, это может быть связано и с тем, что Сареф официально всё-таки не является членом клана Гайранос, и потому не обо всех делах клана ему следует знать.

— Доброе утро, — поприветствовал их Сареф, садясь за стол, — итак, что вы решили?

— Мы решили, что Месс может отправиться с тобой в клан Агруменаш, — ответила Нина, — после чего он обязательно вернётся и продемонстрирует свои полученные навыки нам! И только на основании этого мы и будем принимать окончательно решение, насколько он готов или не готов идти в Приграничье!

— Нина, но ведь вы бы тоже могли нам помочь, — заметил Сареф, деликатно опустив грубый тон бабушки, — ты же столько времени провела там, пока искала лекарство. Ты наверняка столько всего узнала. Так почему бы тебе тоже не принять участие? Приготовь для нас какие-то снадобья, которые могли бы помочь нам в таком походе. Для чего я, в конце концов, усилил твою реторту?

— Это не реторта. И я собирала все эти знания ровно для одной-единственной цели. Которую, к счастью, благополучно смогла выполнить. И потому я больше не желаю иметь дело с подобного рода вещами, — ровно ответила Нина, злобный взгляд которой, впрочем, явно намекал, что если кто-то сейчас заикнётся об