Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

уверен в том, что эти заложники находятся на первом уровне Хаоса, который нейтральные монстры называют Приграничьем. И, поскольку я уже вызволял оттуда Чемпиона стревлогов…

— НИ! ЗА! ЧТО!!! — выпалила Нина, вскочив со своего кресла и сжав кулаки, — если тебе так приспичило туда идти, Сареф — ты свободен в своём выборе. Я признаю, что ты крайне удачливый и крайне способный сукин…

— КГХМ! — предостерегающе хмыкнул Жерар.

— Молодой человек, — выпалила Нина, — и, может быть, ты там даже выживешь. Ладно, — Нина глубоко вздохнула и сказала, — прости мне эту грубость, Сареф. Ты тоже владеешь хилереми, поэтому конкретно ты там наверняка выживешь. Но, прошу тебя, умоляю тебя, не забирай у меня сына сразу после того, как я с таким трудом его вернула! Я отдала всё, чтобы подарить ему хотя бы небольшой кусок спокойной и счастливой жизни! И если после всего этого Месс там погибнет…

— Нина, дорогая, спасибо, мы тебя услышали, — Жерар снова мягко коснулся руки своей жены, и та медленно села обратно в кресло. После чего Жерар посмотрел на Сарефа:

— Но, вообще, Сареф, моя жена права. У тебя есть хилереми — и это значительно повышает твою выживаемость в самых опасных местах Системы.

— В том и дело, — недовольно пробурчала Нина, — Приграничье — это уже ЗА пределами Системы.

— Конечно, — кивнул Жерар, после чего невозмутимо продолжил, — в таком случае, Сареф, поясни, пожалуйста, зачем тебе в этом похоже нужен именно Месс?

— Хаос принёс ему исцеление, которого не смогла даровать Система, — пояснил Сареф, — поэтому есть значительный шанс, что Месс стал в какой-то степени своим для Хаоса — и поэтому его пагубное влияние будет либо сведено к минимуму так же, как и у носителей хилереми, либо и вовсе сойдёт на нет. Кроме того, у Месса проявился провидческий дар. Это может значительно помочь нам в поисках заложников.

— Провидческий дар? — Жерар непонимающе посмотрел на Месса, — сын, почему ты ничего об этом не сказал?

— Да это было то всего один раз, — смутился Месс, — это было нечто вроде пророческого сна. И да, он, действительно, показал мне то, что происходило в реальности. Но… мы же тогда разговаривали с Адральвезом, помнишь? — Месс растерянно посмотрел на Сарефа, — он подтвердил, что моё исцеление прошло чисто… но Хаос всё равно потихоньку будет брать своё. А потом… чтобы не беспокоить тебя, отец, мы просто поговорили об этом с мамой… и решили, что для того, чтобы лишний раз не дразнить Хаос во мне, то будет лучше просто не пользоваться этими способностями и забыть о них. Но теперь…

— Но теперь ты хочешь раскрутить в Мессе эти силы, — снова яростно выпалила Нина, — нарушить равновесие! И что потом⁈ Не факт, что Месс овладеет этими силами! А если ему после этого станет хуже⁈ А что, если уже во время этой миссии Хаос начнёт подчинять себе его разум⁈ У Месса нет хилереми, Сареф, как у тебя или у меня, его некому защитить! Как ты можешь так рисковать своим отцом⁈

— Адральвез обещал свою помощь, если Мессу станет хуже, — напомнил Сареф, — он разрешил обращаться к нему с этим вопросом в любое время.

— Допустим, — нехотя согласилась Нина, — это сомнительно, но… ладно, я видела, как Адральвез всю Годасту косился на тебя, этого даже его капюшон не мог скрыть. Ты ему интересен, он явно строит на тебя какие-то свои планы… и я готова поверить в то, что ради тебя он поможет Мессу. Но всё равно, Сареф, ты отлично понимаешь, в чём здесь проблема! То, что Месс, якобы, после исцеления стал для Хаоса своим, как и то, что он, якобы, через свои сны может видеть то, что ему нужно — это всё вилами по воде написано! Неужели ты готов до такой степени рисковать и полагаться на случай⁈

— Нет, — покачал головой Сареф, которому во время этого обсуждения пришла в голову блестящая идея, — в клане Агруменаш у меня есть очень хороший знакомый… и он является большим специалистом по силам Хаоса. Я хочу, чтобы Месс отправился со мной в клан Агруменаш, где я свёл бы его с этим специалистом. Он сможет проверить устойчивость Месса к силам Хаоса и дать… достаточно объективную оценку, насколько для него безопасно будет отправиться в такой поход. Равно как он же сможет научить Месса пользоваться своим даром более осознанно, если это возможно. Если этот специалист скажет, что Месс не выдержит этот поход — он просто вернётся назад.

— Жерар, Аола, ну а вы почему молчите⁈ — Нина, потеряв возможность припереть ускользающего Сарефа к стенке, обратилась к ним, — неужели вам всё равно⁈

— Если Сареф и Месс смогут оказать Ильмарриону ТАКУЮ услугу — это откроет нам просто невероятные возможности, — задумчиво ответил Жерар.

— ЧТО⁈ — Нина от этих слов на несколько секунд потеряла дар речи, — дорогой, ты вообще слушал, о чём мы только что говорили⁈

— Я всего лишь констатирую факт, — ответил Жерар, — это не означает, что я готов просто так бросить своего сына в пекло. Но нужно признать очевидное: клан Айон сейчас переживает ряд кризисов. И если мы окажемся полезны для Ильмарриона в такой момент — в будущем это откроет нам много выгод… возможно, не на одно поколение. И если всё пойдёт так, как я задумал, и Месс в один день займёт моё место, то дружелюбно настроенный Ильмаррион будет весьма кстати.

— Ну да, если он вообще вернётся из этого похода, — выпалила Нина, после чего посмотрела на Аолу, — ну а ты? Неужели тебе тоже всё равно⁈

— Конечно, нет, — тихо ответила Аола, — но послушайте, что я вам скажу. Все эти годы, пока Сареф рос, пока был в клане Джеминид — я была рядом с Мессом. Я с уважением отношусь к вам, Нина, потому что без вас Месс не появился бы на свет. Но… вы не видели, КАК он переживал свою беспомощность. Даже спустя годы он всё равно не сдавался, он всё равно пытался что-то делать, строить отношения, как-то показать себя, быть полезным… и у него всё равно ничего не получалось. Я даже примерно понимаю, что он ощущал. Это как если бы ты был за стеклом, которое просматривается только с одной стороны, не пропуская через себя ни звук, ни картинку. И вот ты в одиночестве бьёшься в это стекло, кричишь, машешь руками… но тебя никто не видит, никто не слышит, все просто идут мимо, и всем всё равно…

— Ну да, конечно! — вспыхнула Нина, которая окончательно потеряла терпение, — а ты ж, бедная,