Шепот злобы - Мелина Боярова

Решительный и уверенный взгляд парня был моим единственным утешением и щитом против политических интриг и напряженной атмосферы недоверия. Он и мои друзья по-прежнему верили в меня и поддерживали, как будто мы были одной семьей.

С Лютобором отношения складывались намного сложнее. Он держался в стороне, но я постоянно ощущала на себе изучающий взгляд. Каждое проявление дара, каждое действие фиксировалось и подвергалось сомнению.

Я пыталась помочь Ирии и Славену побыстрее восстановиться, используя способности хранителя. Поток моей силы стабилизировал чары, наполняя тела нейтральной энергией, успокаивая, придавая уверенности их силам. Лют цепко наблюдал за каждым таким актом помощи, будто выискивал подвох или очередные доказательства тому, что я именно та, за кого себя выдаю.

Но все же лед недоверия между нами треснул еще в тот момент, когда наставник встал на мою защиту перед княжескими воинами. Значит, он действительно верил. Не мог не верить после того, как неоднократно делился со мной силой и участвовал в успокоении гневов.

— Твой дар уникален, Гаяна, — задумчиво произнес он на одном из привалов, когда поблизости не было чужаков. — Ты не борешься с гневом, не стараешься использовать боевые плетения. Они будто бы не нужны. Ты влияешь на саму причину, по которой порождения Изнанки способны существовать в нашем мире. О подобном даре мы могли только мечтать.

Слова наставника прозвучали как похвала. Но в его холодном безэмоциональном тоне прослеживался сухой прагматизм. Лют видел во мне инструмент, при помощи которого можно эффективно бороться с гневами. Если бы только мой дар оказался слабым или бесполезным, он бы уничтожил меня, не колеблясь ни секунды.

— Радомир верит, что дитя из пророчества принесет разрушение, — поделился он своим видением ситуации. — В чем-то князь прав: любое изменение в устоявшемся мире опасно. Твое появление и столь необычная сила — угроза его власти. Он закономерно опасается, что ты разрушишь устоявшийся мир, чтобы построить новый. И я думаю, что его опасения небеспочвенны.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем более нестабильным ощущался магический фон. Воздух, насыщенный запахом хвои и влажной земли, вызывал у меня странный отклик. Земля здесь ощущалась живой, сильной, не истерзанной, как в окрестностях городища. Я невольно ликовала, возвращаясь в родные места, где дышалось легче, а окружающий мир не был враждебным.

Я чувствовала близость дома, слышала шепот ветра, несущего в себе отголоски древних чар, волновалась предстоящей встрече с дедом. Он жил вдали от политических интриг, в гармонии с природой и внутренним миром.

Как поступит Креслав, когда волхв откажется с ним говорить? Чем обернется новая встреча? Очередными угрозами жителям деревни?

— Если они тронут Тихомира… — прошептал Славен, который, судя по ауре, испытывал схожие эмоции и понимал, что чаростражи не имеют власти в лесной чаще.

— Не тронут, — уверенно заявил Андреас. — Лютобор этого не допустит. А мы будем рядом, что бы там ни случилось.

Я молча кивнула, внутренне не разделяя уверенность боярского сына. В городище власть князя считалась неоспоримой. Клятвы ценились выше человеческой жизни, а честь легко менялась на политическую выгоду. Дед не будет никому угождать, он поступит так, как велит ему сердце.

После полудня, когда жаркое солнце начало клониться к западу, густые заросли расступились, открывая бревенчатые дома с крышами, покрытыми мхом, и тонкими струйками дыма, вьющихся из печных труб.

Тихомировка. Родной дом, в который я не чаяла вернуться. Деревня выглядела тихой и умиротворенной, как будто беды и гуляющие по округе гневы обходили ее стороной. И только чужаки могли нарушить устоявшийся порядок.

— Прибыли! — глухо произнес Креслав, спешиваясь и раздавая приказы воинам, чтобы держались плотной группой.

Лют тоже соскочил с коня и направился к главной избе. Его напряженная фигура и плотная аура указывали, что наставник готов к самому важному разговору. Короткая передышка закончилась. Дальше все зависело от Тихомира, ответы которого решат мою судьбу. Княжна я или дитя пророчества, которое подлежит уничтожению?

Дед вышел навстречу гостю. Увидев меня среди всадников, обрадовался. Его глаза засветились родной теплотой, которую я всегда помнила. Морщинки на лице разгладились в доброй улыбке.

Не усидев на месте, я спрыгнула с лошади и устремилась к нему, обгоняя наставника. Дед подхватил меня, как маленькую, сжал в объятиях. Меня окутало подзабытым запахом лесных трав и печного дыма. Так приятно было снова оказаться дома.

Однако тепло объятия быстро сменилось холодом беспокойства. Тихомир глянул поверх моего плеча на Лютобора, Креслава и остальных воинов, занявших центральную часть улицы.

— Приветствую! — кивнул он Люту. — Зачем ты привел сюда такую толпу?

— Деда, пожалуйста, — прошептала я, ощущая, как мне передается его напряжение.

Наставник промолчал, наблюдая за волхвом и мной с холодной прагматичностью. Так же он смотрел на гневов, определяя, насколько они опасны.

Креслав, в отличие от него, молчать не собирался. Он выступил вперед, лязгнув тяжелыми доспехами.

— Нам нужны ответы, волхв, и немедленно! — опередил чаростража Лютобор. — Речь идет о безопасности городища и всплеске гнева, который мы едва остановили. По приказу князя ты должен предоставить исчерпывающие сведения о происхождении этой девушки.

— Князя? — Тихомир недобро усмехнулся, при этом оставаясь спокойным. — Я не служу Радомиру и не подчиняюсь его приказам, — ответил уверенно. — Мой долг лишь в том, чтобы заботиться о безопасности деревни и ее жителей, до которых вашему князю нет дела. Проблемы городища меня не касаются.

— Не касаются? — не выдержал Креслав, вспыхивая яростью и нетерпением. — Ты защищаешь дитя пророчества, старый лис! Тебе известно, что она — ключ к разрушению нашего мира?

Лютобор уже знал, на что давить, поэтому напомнил, что в его власти уничтожить деревню и всех жителей, объявив их одержимыми. Но прежде всего, правда нужна мне, потому что без нее я не смогу полностью контролировать силу. Если же она вырвется из-под контроля, то Изнанка прорвется в наш мир и уничтожит все живое.

— Это ты забрал мою внучку, Лют. Я вижу, как нелегко ей жилось в городище, и как никто из вас не удосужился ей помочь. Даже ты… — зыркнул на присмиревшего Андреаса, — Своей ненавистью отравил девочке жизнь. Так что не тебе говорить о контроле, когда ты сам ежеминутно стараешься его разрушить, испытывая Гаяну на прочность.

Я притихла, ощущая, как накатывает ужас того, что последует за отказом Тихомира. Пальцы на ногах занемели, а живот скрутило спазмом — явные признаки нарастающего страха, который