Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

в Париж в возрасте двадцати трех лет, стать одним из ведущих театральных художников Европы?

– Это было непросто. Я был и остался, кстати, способным человеком. Я хорошо рисовал, быстро выполнял заказы. Я нес в себе русскую школу, которая имела очень хорошую репутацию. И, кроме того, я встретил Валерия Панова, хореографа, израильтянина. Он, можно сказать, привил мне любовь к моей работе, можно сказать, благословил на творчество. С ним мы работали очень долго, и это для меня был величайший опыт. Он и его жена сделали для меня очень много. Мы дружим, я им очень благодарен и до сих пор помогаю. Я могу сказать, что профессионально я полностью состоялся, и во много, благодаря нему.

– Теперь давайте поговорим про вашу выдающуюся коллекцию.

– Вся коллекция текстиля, включая печатные материалы, обувь, аксессуары, насчитывает шестьдесят пять тысяч. Я очень ценю ручную работу и совершенно не признаю штамповку.

– И я знаю, что у вас есть совершенно уникальные экземпляры. Например, гардероб советской, а потом израильской, актрисы Этель Ковенской.

– Тетя Эта, так мы ее называли, была подругой моих родителей и нашей соседкой. Это была красивейшая и интеллигентнейшая женщина из числа еврейских аристократов. Очень тонкая, одухотворенная. Знала иврит и идиш. Это была женщина высокого полета. И, кстати, большая модница..

– Насколько я знаю, с Этель связана одна интересная история.

– Вы про туфли?

– Да-да, про туфли Любови Орловой.

– О, это прекрасная история. Я давно знал об их существовании. Эти туфли были сделаны из серебряной парчи в конце 60-х годов в Москве под заказ для Любови Орловой, которая была соседкой по гримерной с Этель Ковенской. Когда Этель объявила о том, что она эмигрирует с молодым мужем в Израиль, естественно, ей устроили общественное порицание. И во время этих обличительных выступлений о том, «как она может, артистка, покинуть Родину» и все такое прочее, хотя родилась-то она в Польше, а во время войны чудом спаслась от Холокоста и попала в СССР. И вот, во время этой сцены, в холле театра появилась Любовь Орлова и громко, чтобы все слышали, сказала: «Эта, вы уезжаете в Израиль? Какой ужас!» А потом обняла ее и на ушко сказала: «Как я рада за вас! Будьте там счастливы». И, уезжая, Этель получила от Любови Орловой эти туфли в подарок. И двадцать лет не хотела с ними расставаться. А уже перед смертью она мне позвонила и сказала: «Туфли твои, прилетай!». И я купил билет, и при первой же возможности вылетел в Израиль.

– И ее сценический гардероб тоже хранится в вашей коллекции?

– Да, после смерти Этель все ее вещи перешли ко мне. И я часто использую их в выставках и разных коллекциях.

– Ну вот, мы заговорили об израильской моде. Мне кажется, что в Израиле не хватает европейской утонченности и элегантности.

– Погодите, у вас сейчас приехало столько евреев из Франции, которые рано или поздно окажут влияние на местную моду.

– Так пока они окажут, пройдет еще двадцать лет.

– Ну а как вы хотите? Это же Ближний Восток, это близость арабов, это жаркий и влажный климат. Это не Париж, конечно.

– Да, летом у нас не до нарядов. Тут бы выжить.

– Вот именно поэтому я всегда советую в летнюю жару носить не тонкий дешевый трикотаж, а джерси. Трикотаж, на мой взгляд, женщинам вообще противопоказан в жарком климате, потому что он облегает, и под ним виден не только пот, но и все резинки на нижнем белье. Особенно если фигура воспитана на том прекрасном пирожном, которые вы принесли. Поэтому только джерси. Это более плотная и многослойная ткань, которая прилегает к телу, но при этом сохраняет свою форму.

– А вы вообще знакомы с израильской модой?

– Здесь очень особенные представления о моде. Многие израильтяне – интеллектуалы и работают головой. Поэтому их интересует минимализм, качество, удобство. Хотя мне трудно судить, потому что я не знаком с израильской модой. Я не знаю дизайнеров, я плохо знаком с уличной модой. Так что мои суждения в этом вопросе очень поверхностные. Я вижу, в основном, людей, приехавших из СССР. Это очень интеллигентная публика, а я, как вы уже поняли, очень ценю интеллигентность. И по этой алие я не могу судить об израильской моде.

– Но вы же ходите по улицам. Вы видите людей.

– О чем вы говорите! Я же никого не разглядываю. Я не хожу по улицам, я не вижу людей.

– А вам не интересно?

– Никак. Это же моя работа! Вот подумайте: если бы вы были дантистом, вам было бы интересно посмотреть зубы всех сидящих в этом зале?

– Спасибо, я как-нибудь обойдусь. Но мне кажется, что это инстинкт: смотреть на то, как люди одеты.

– Я совершенно не собираюсь ни в одной стране мира разглядывать людей на улице. Мне это не интересно. Я хожу во все музеи, на все антикварные рынки.

– А когда вы встречаете человека, вы смотрите на то, как он выглядит?

– Но вот сейчас я на вас смотрю. Вы очень элегантно одеты, я оценил ваш макияж. Я на вас сконцентрировался, но у меня нет такого обычая шарить глазами. Я сижу против красивой женщины и смотрю на вас, и мне этого вполне достаточно.

– Вы, кстати, как-то упомянули о том, что очень любите богатых женщин.

– Очень.

– Вы даже женились на богатой женщине только потому, что она была богатой.

– Не совсем так. Она не была богатой, она была из состоятельной семьи. Сама она была государственным чиновником. А вообще-то да, богатые женщины – моя страсть.

– А что же делать нам, не богатым женщинам?

– Ходить на мои лекции, брать у меня интервью. А самое главное, слушать, что я говорю.

Александру Васильеву так понравилось мое пирожное, что он решил на мне жениться. Правда, я ему отказала. Но зато теперь я знаю путь к сердцу историка моды. И делюсь рецептом с вами.

Муссовое пирожное с прослойкой из черной смородины

Для бисквита:

– 3 белка

– 25 гр. сахара

– 1 гр. соли

– 20 гр. пшеничной муки

– 60 гр. миндальной муки

Способ приготовления:

Взбить белки с сахаром и солью. Добавить пшеничную и миндальную муку. Выложить тесто на пекарскую бумагу. Выпекать 10—12 минут при температуре 180 градусов. Использовать как основу для пирожного.

Мусс сабайон:

– 3 желтка

– 50 гр. сахара

– 15 гр. желатина

– 100 гр. белого шоколада

– 150 мл. жирных сливок +200 мл. сливок для взбивания

– 100 мл. молока

– ванильная эссенция – 2—3 капли

Способ приготовления:

В сотейнике растереть желтки с сахаром, добавить сливки, белый шоколад, ваниль и молоко и довести до кипения, постоянно помешивая. Ввести разбухший желатин в смесь и остудить до 45 градусов. Взбить оставшиеся сливки и соединить со смесью.

Мусс из черной смородины:

– 30 гр. перетертых ягод

– 30 мл. сливок

– 10 гр. желатина

– 50 гр. сахара

Способ приготовления:

Пюре из ягод смешать с сахаром и сливками и довести до кипения. Немного охладить смесь, ввести разбухший желатин. Разлить по силиконовым формам для приготовления пирожных (10—15 гр. в каждую) и отправить в морозилку.

Шоколадная глазурь:

– 125 мл. воды

– 120 мл. сливок

– 180 гр. сахара

– 60 гр. какао

– 15 гр. желатина

– 60 гр. черного шоколада

– 45 мл. ледяной воды

Способ приготовления:

Воду, сливки и сахар довести до кипения, снять с огня и ввести какао (предварительно просеять). Размешать, ввести шоколад и желатин. Пропустить через сито. Остудить до 50 градусов, добавить ледяную воду.

Способ формирования торта:

В силиконовые формы налить на 1/3 мусс сабайон и заморозить.

На замороженный мусс аккуратно выложить прослойку из черной смородины (тоже замороженную). Сверху долить оставшийся мусс собайон (если он загустел, его можно растопить в микроволновой печи или на водяной бане). На мусс выложить вырезанный по форме бисквит и отправить в морозилку.

После того, как пирожное собрано и заморожено, вынуть его. Аккуратно полить шоколадной глазурью до полного покрытия и вновь отправить в холодильник. Перед подачей можно украсить кокосовой стружкой.

Рубен Давид Гонсалес Гальего. История