Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова - Людмила Алексеевна Чуткова

нужном месте – я вдруг опускаю руку в карман (я не помню, в чем я был – в куртке или пальто), но вижу – монета. Достаю – рубль. Рубль – как раз эта сумма, нужная на билет в экспресс. Как она там оказалась? У меня такого рубля не было. И представьте себе, этот рубль до сих пор помню.

Вот такие всякие маленькие чудеса бывали через отца Тавриона. Он весь народ учил причащаться, он всем давал разрешительную молитву и всех всегда причащал – за редким исключением. Вдруг кого-то останавливал: «А ты – тебе не надо». Но это редко, даже не за каждую поездку такое мы видели. И вот как раз отец Таврион в одну из наших встреч, моих приездов – я всегда приезжал на очень короткий период, два-три дня максимум, – он мне сказал, что (я в церкви читал) «тебе надо в церкви служить». Это он первую мысль такую мне заронил, я стал к этому готовиться. Мне было тогда, думаю, лет 20. А уже поступил в семинарию 28 лет, то есть был довольно большой период. Готовился, занимался, книги читал, что, в общем, и помогло в дальнейшем окончить семинарию за два года и Академию за полтора – я уже был подготовлен. Быстро. Это тоже очень хорошо, потому что у меня уже в семье ребеночек был и надо было семью как-то кормить. В семинарии у меня была хоть и повышенная стипендия, но все равно это, конечно, слезы.

Еще такая особенность была у отца Тавриона – он всегда проповедь произносил и служил обычно – глаза вниз; изредка вдруг у него глаза поднимаются, он куда-то смотрит на кого-то, и такое ощущение, что он как бы прямо из глаз стреляет или это какой-то прожектор – одну секунду; и отводит глаза. И еще такая была особенность, что он всегда на Евхаристический канон надевал алого цвета шелковое такое, блестящее облачение. Он всегда любил, и у него всегда весь алтарь был украшен цветами, то есть в какое время года ни приедешь – зимой, летом, осенью или весной – все время ощущение Пасхи. И службы проходили с необычайным таким подъемом. Очень мощно и очень впечатляюще. И проповеди у него были прямо огненные. Они изданы даже в аудиоварианте – конечно, это не совсем то, и все-таки.

Да, еще одно чудо вспомнил. Я повез сюда свою маму. У моей мамы возникла проблема. Мой брат поссорился с женой, и она, как часто бывает с женщинами, забрала сынка и сказала, что больше вы вообще его не увидите. Мама страдала, как раненая тигрица. Это первый внук, внуков всегда любят гораздо сильнее и ярче, чем детей. Потому что ребенок – это все-таки для женщины что-то новое, она к этому часто бывает не готова. А внук – это уже, как говорится, все силы души направлены на него, я помню его – маленький мальчик (сейчас чуть-чуть за 40), он был очень хорошенький, такой просто необыкновенный. Всем хотелось его целовать. Я ее чувства очень даже хорошо понимаю. Она задумала его украсть. Это, может быть, вызовет улыбку, но моя мама – это женщина была особенная. Она не только могла коня на ходу остановить, а даже локомотив, а когда он остановится – завязать в узел. Очень мощный такой человек. Поэтому я просто твердо знал, что, если моя мама хочет украсть, она украдет. Я, конечно, считал, что этого делать нельзя – раздирать дальше отношения не было никакой нужды. Но тогда мама твердо решила, и я повез ее к отцу Тавриону.

К отцу Тавриону все заходили по одному. Дошла очередь до моей мамочки, она пробыла у него недолго, вышла – в слезах. Я говорю: ну что он тебе сказал? Она сразу даже не могла ничего ответить, потом рассказала. Как только она зашла, отец Таврион ее остановил и говорит: «Ты что задумала?!» И все. Вылечил ее одним таким удивительным вопросом. Так что она уехала очень такой усмиренной, кроткой. Из этого потом много хорошего вышло. Мальчик никуда не ушел от семьи, так оставался внутри, и, несмотря на все перипетии между родителями, он оставался в поле влияния любви – и дедушки, и бабушки, и мамы, и папы, и дядей своих. А потом и отношения брата с женой восстановились.

Потом отец Таврион умер, и как-то все, кто к нему ездил, осиротели. Это такое чувство бывает: разница в возрасте. Некоторые ездили к нему на могилку и там изливали свои нужды. А я думал, что надо бы найти какого-то еще такого человека, к которому можно было бы так ездить – хотя бы раз в год и, общаясь с ним, получить какой-то, можно сказать, заряд – если допустимо это слово в данном случае – на последующее время.

Живи

Отец Димитрий Смирнов много лет являлся настоятелем храма святителя Митрофана Воронежского на Хуторской и еще семи церквей в Москве и Московской области. Кроме того, он руководил созданными им детскими приютами. Будучи почетным председателем Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, отец Димитрий активно выступал за целостность семейного союза, горячо проповедовал веру и верность традициям семейного воспитания, был участником программы «Спаси жизнь». Выступления протоиерея Димитрия Смирнова на общественных и православных форумах, в епархиях по всей России, телепередачи и радиобеседы всегда вызывали живой отклик. Так, в рамках ХIII Международного благотворительного кинофестиваля «Лучезарный Ангел» 30 октября 2016 года в Москве, в киноцентре «Октябрь», состоялась презентация короткометражного фильма Елены Пискаревой «Живи».

Перед показом фильма выступил протоиерей Димитрий Смирнов. В своем кратком слове отец Димитрий указал на острую актуальность поднятой в фильме темы массовых детоубийств в России, в результате чего наша страна лишается будущего, а народ опускается на уровень каннибалов, пожирающих собственных детей. Приведем отрывок из выступления отца Димитрия:

«Патриаршая комиссия поддержала этот фильм еще на стадии его проектирования. Мы наблюдаем общую тенденцию некогда христианских народов к самоуничтожению. Считается, что убивать детей – это одна из важнейших либеральных ценностей. Благодаря проникновению этой бациллы в мозг европейского населения, считавшегося некогда христианскими народами, у нас в стране, например, мы недосчитываемся четырехсот пятидесяти миллионов человек. То, что проходит у нас Бессмертный полк, то, что мы чтим наших ветеранов, – это все очень хорошо, но если собрать бессмертный полк убитых матерями с позволения отцов всех детей, то у нас все дороги страны будут заполнены.

Протоиерей Димитрий Смирнов в храме Благовещения Пресвятой Богородицы

За десятилетия, с тех пор как впервые в мире Ленин издал указ о разрешении абортов, убито несколько населений России, поэтому то,