Суннитско-шиитские противоречия в контексте геополитики региона Ближнего Востока (1979–2016) - Александр Андреевич Кузнецов

областях, а также в сфере безопасности (курдский фактор) не могло элиминировать борьбу между этими государствами в ближневосточном регионе, особенно в Сирии и в Ираке. Сыграли свою роль и личные особенности турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана, его импульсивность и резкость в высказываниях, особенно когда турецкий лидер хотел понравиться своим саудовским партнерам и инвесторам. Обе страны долгое время старались в официальных заявлениях обходить молчанием сирийскую тему, стремясь, чтобы она не навредила двусторонним отношениям. Негласное табу было нарушено Реджепом Эрдоганом. 14 октября 2014 г. он отметил: «Что это за религиозный лидер, который заявляет, что Башар Асад является единственным политиком, бросающим вызов Израилю? Асад не выпустил ни одной пули по Израилю. В то же время он убил 250 тысяч своих соотечественников, а вы продолжаете снабжать его оружием». Инвективы в адрес религиозного лидера были недвусмысленно направлены в адрес рахбара Али Хаменеи. В Тегеране это недружественное заявление было воспринято с явным неудовольствием, так как оно резко контрастировало с заверениями в дружбе между Турцией и ИРИ, сделанными турецким лидером в ходе официального визита в Иран в январе 2014 г.[276]

Официальный визит президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Иран, состоявшийся 7 апреля 2015 г. и призванный укрепить пошатнувшиеся двусторонние отношения, носил несомненный отпечаток сенсационности. До этого турецкий президент подверг Иран резкой критике за проводимую им политику на Ближнем Востоке и солидаризировался с военной операцией, проводимой саудовской коалицией в Йемене. 26 марта 2015 г. президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, объявив о поддержке Турцией операции «Буря решимости», сделал ряд скандальных заявлений. Он призвал Иран «убрать террористов-хоуситов и свою агентуру из Йемена, равно как из Сирии и Ирака». По его мнению, «Иран действительно борется с “Исламским государством” на Ближнем Востоке, но только чтобы занять его место»[277]. В ответ на это 65 депутатов иранского меджлиса потребовали от МИД ИРИ отменить визит Эрдогана. Визит все-таки состоялся, причем в его ходе турецкий президент фактически дезавуировал свою поддержку просаудовской коалиции. В ходе посещения Тегерана Эрдоган категорически опроверг мнение о том, что он поддерживает суннитов в борьбе против шиитов. Он, в частности, отметил: «Сектантские различия сейчас разрывают мусульманский мир на части. В результате мусульмане убивают друг друга. Мы, в свою очередь, не знаем такой религии, как суннизм, ни такой религии, как шиизм. Мы знаем одну религию – ислам». Одновременно Эрдоган вместе с иранским президентом Хасаном Роухани выдвинули план разрешения йеменского кризиса. Эрдоган и премьер-министр Турции Ахмет Давутоглу приветствовали заключение рамочного соглашения по ИЯП в Лозанне. При этом турецкий премьер напомнил о том, что Турция пыталась предотвратить введение санкций еще в 2010 г.[278]

К концу 2013 г. турецким политикам стало ясно, что гражданская война в Сирии оказалась в состоянии цугцванга. Правительство Асада было не в состоянии разгромить разрозненную вооруженную оппозицию, в то же время боевики различных группировок были бессильны одержать решающую победу над режимом. Особенно это оказалось верным в отношении Сирийской Свободной Армии (ССА), бывшей во многом турецким детищем. ССА оказалась зонтичной структурой, объединявшей в своих рядах разобщенные вооруженные отряды с низкой дисциплиной и боевой подготовкой. В феврале 2014 г. в руководстве ССА произошли масштабные изменения, которые, однако, не повлияли на общую ситуацию. Собрание командиров ССА объявило 16 февраля о том, что руководитель ССА генерал Салим Идрис отстранен от командования. Согласно официальному заявлению, Идрис отправлен в отставку за «паралич в военном командовании, наблюдающийся в течение последних месяцев»[279]. Действительно, на протяжении конца 2013 – начала 2014 г. отряды ССА демонстрировали более чем скромные успехи. Стратегически важные пункты Баб аль-Хава около Идлиба, Джараблус около Алеппо и Тель аль-Абъ-яд в провинции Ракка оказались заняты радикальными исламистами. Причем в Баб аль-Хава им удалось захватить крупный склад с оружием[280].

Преемником Салима Идриса на посту командующего ССА стал Абдель Иллах аль-Башир аль-Нуэйми, который был кадровым генералом сирийской армии, дезертировавшим 13 июля 2012 г. Причиной его перехода на сторону оппозиции стали правительственные репрессии против его родного племени Нуэйм в провинции Кунейтра. До февраля 2014 г. Абдель Иллах аль-Башир аль-Нуэйми командовал фронтом ССА в этой провинции, он являлся горячим сторонником непосредственной военной интервенции США и их союзников по НАТО в Сирию. Между тем администрация Барака Обамы не собиралась непосредственно вмешиваться военным путем в сирийскую ситуацию или устанавливать на территории САР бесполетную зону по образцу ливийской. Анкаре стало ясно, что в Сирии придется обходиться своими средствами, не возлагая надежд на американцев. Не оправдали надежд турецкого руководства и «Братья-мусульмане». Они не взяли под контроль руководство оппозицией, а в районах, занятых боевиками, оказались оттесненными от власти более радикальными исламистами, например, из террористической организации «Джебхат ан-нусра». Одновременно возрастало соперничество между этой просаудовской организацией и протурецкими вооруженными формированиями, такими как «Ахрар аш-Шам». В этих условиях турецкие силовики решили сменить тактику и временно оказать поддержку наиболее радикальным джихадистам из «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ). При этом расчет делался на то, что ИГИЛ – явление временное, и эту организацию можно будет вытеснить с политической арены с помощью более умеренных суннитских группировок.

По мнению турецкого оппозиционного аналитика Бурака Бекдиля, базирующегося в США, турецкое правительство, поддерживая экстремистов из «Исламского государства», преследовало несколько целей. Во-первых, руками террористов осуществлять сдерживание курдских Отрядов народной самообороны (YPG) на севере Сирии, связанных с Рабочей партией Курдистана (РПК), которая рассматривается турецкой элитой как угроза национальной безопасности Турции. Во-вторых, проявляя «суннитскую солидарность», турецкие лидеры считали, что задабривают тем самым «Исламское государство» (ИГ) и заключают с ним негласный пакт о ненападении и гарантиях того, что ИГ не будет вести террористическую деятельность на территории Турции. В-третьих, с помощью террористов из ИГ осуществлялась задача сдерживания Ирана и России на севере Сирии. В-четвертых, Реджеп Тайип Эрдоган готовил почву для выгодного сотрудничества с США, позиционируя себя в качестве единственного лидера, способного обуздать террористов на севере Сирии и Ирака[281].

Турецкая спецслужба MIT оказалась замешана в поставках оружия формированиям «Исламского государства». В январе 2014 г. турецкий прокурор завел уголовное дело по поводу трех грузовиков в провинции Адана, направлявшихся к сирийской границе. В составе груза было 50 противотанковых ракет и 40 пулеметов. Однако дело было прекращено в связи с поступившей информацией о том, что грузовики направлялись по личному распоряжению премьер-министра Эрдогана. Турецкие власти в 2014–2015 гг. оказывали логистическую поддержку террористам из ИГ. Через территорию Турции на земли, занятые ИГ на севере Сирии, беспрепятственно переправлялись иностранные джихадисты. В то время как большинство американских и европейских банков блокировали переводы на