Единственная для дикого - Аня Истомина

было уходить. Я даже подумать не мог, что Василиса решится сбежать почти голой!

— Егор, Василиса уехала без телефона, я за ней, — накидываю куртку на голое тело и смотрю на друга, который спускается с лестницы.

Следом за ним, кутаясь в плед, тащится ещё одна идиотка, которая позарилась на чужое в поисках красивой жизни.

— А я хотел Анжелу отвезти… — хмурится он.

— В лес? — кровожадно фыркаю.

— В дом, — усмехается Егор. — Она в ближайшие пару дней решит вопрос с жильём и уедет.

— Я сам отвезу, нам как раз по пути, — одарив непутёвого культорганизатора тяжёлым взглядом, киваю ей на гостиную. — Одевайся.

Поникшая и притихшая Анжела тенью скользит в зал и, неловко прикрываясь, одевается. Усмехаюсь, глядя на эту внезапно проснувшуюся стеснительность. Будто мы с Егором не видели её во всей красе.

Вынужденно задержавшись, прохожу на кухню и устало опускаюсь на стул. Егор заходит следом и, протяжно зевая, включает кофе-машину.

— Ты с детьми один справишься до утра? — хмуро смотрю на него.

— Справлюсь, конечно, — оборачивается он. — Почему Василиса уехала?

— Потому что пришла в комнату, а там эта, — киваю на гостиную, — член мой жамкала, думая, что это твой.

Егор смущенно хмыкает, а затем начинает смеяться.

— Что? — таращусь на него. — Я спросонья решил, что Вася телек выключила и приставать начала.

— Это я телевизор выключил и Ваньку забрал, чтобы ты поспал нормально.

— А что ржёшь тогда? — возмущаюсь.

— Да я просто вспомнил, как ты меня предупреждал, чтобы Рита в моих трусах культработника не обнаружила.

— Спасибо, ты умеешь поддержать, — кисло улыбаюсь и пристально смотрю на него. — Почему ты мне не сказал, что Рита беременная?

Егор тяжело вздыхает и садится на стул напротив меня.

— Я хотел, но ты успел сказать раньше, что Василиса ждёт ребёнка от другого. Мне показалось, что тебе будет обидно.

— Дурак, что ли? — повышаю голос. — Ты думаешь, что я не могу искренне порадоваться за друга, если у самого жопа?

— Серёг, я не сомневаюсь в твоей искренности. Я просто решил сообщить эту новость чуть позже, когда у тебя всё наладится.

— А если не наладится? — хмуро усмехаюсь.

— Наладится, — вздыхает Егор и встаёт, потому что кофеварка пищит. Забрав из неё две чашки с кофе, одну ставит передо мной. — Ты, главное, не руби с горяча. И, да, я обещал, что не буду вмешиваться, но считаю, что всё же обязан тебе рассказать…

— Что? — напрягаюсь, потому что он замолкает, а потом ловлю его взгляд на двери.

Оборачиваюсь.

— Я готова, — трагическим шёпотом сообщает Анжела, опустив глаза.

Выпив залпом обжигающий кофе, встаю.

Жду, когда она наденет свои сапоги на огромных каблучищах и выйдет за дверь.

— Иди, сейчас догоню, — киваю и прикрываю створку. Оборачиваюсь к Егору. — Что ты хотел сказать?

— Давай, когда вернёшься поговорим? — морщится.

— Нет, говори сейчас.

— Василиса не беременна. Она сказала, что ты приревновал её к другу... — Егор говорит что-то ещё, а у меня шумит в ушах, потому что мотор начинает долбить об рёбра с удвоенной силой.

В смысле, блин, не беременна? Я тут успел сдохнуть несколько раз, наступить себе на горло, принять и понять, мысленно катаю коляску, а она… не беременна?

— Серый, ты меня слышишь? Хватит её прессовать, — Егор кладёт мне руку на плечо.

— Да понял я, понял, — скидываю его руку, с трудом возвращаясь в реальность. — Мне надо её догнать.

— Догонишь. Не думаю, что она на своей малютке далеко уехала. Как бы снова откапывать не пришлось.

Бегу к машине. Анжела уже приплясывает возле дверей.

— А можно как-то побыстрее? Не май месяц! — возмущённо смотрит на меня.

— Договоришься, я тебя в сугроб в лесу высажу, как в сказке. Будешь Морозко ждать, — хмуро обещаю, отключив сигнализацию. — Давай, шевели лыжами.

Забив на прогрев двигателя, сразу же трогаюсь. Внедорожник бодро мчит по снежной колее. Опять метёт.

Перед лобовым стеклом мечутся снежинки, а в моей голове — мысли, перебивая друг друга.

Василиса мне наврала. Друг меня обманул. И я злюсь. Но не на них, а на себя. Потому что если сразу несколько близких людей скрывают от тебя правду, это не всегда признак того, что с ними что-то не то. Возможно, это признак того, что я реально неадекватно реагирую на ту информацию, которую не готов услышать?

И, если предположить, что Василиса реально мне не изменяла и ушла вникуда, то это как же она разочаровалась в наших отношениях?

— И правильно твоя жена сделала, что ушла от тебя, — будто в подтверждение моих мыслей, обиженно бросает Анжела.

— В смысле? — удивленно смотрю на неё.

— Ты — такой же мудак, как и большинство власть имущих, — пожимает она плечами. — Вы считаете, что вам всё можно и только вы правы, а женщина — так, второй сорт. Вот Егор Иванович другой. Не испорченный деньгами. И если ты думаешь, что я ради них к нему в кровать полезла, то глубоко заблуждаешься.

— А что, не ради них? — фыркаю с усмешкой.

— Я от таких денег сбежала, что тебе и не снились, — язвит она в ответ. — Потому что ты или богатая, но живешь как дрессированная собачка, или бедная, зато не лечишь кукушечку.

— А что ж к бедному не сбежала? — весело смотрю на неё.

— А бедного мой бывшенький размажет и не заметит, — вздыхает, глядя в окно.

— Президент? — хмыкаю.

— Бандит.

— Где ж вы их берёте-то? — вздыхаю и нащупываю в кармане куртки сигареты.

— По глупости в молодости влюбляемся в плохих парней, — усмехается Анжела. — А обратной дороги нет. Так что, молодец твоя, что сбежала. Отпусти и не мучай девочку.

— Ну ты сравнила! Я мент, вообще-то! — возмущаюсь.

— Хрен редьки не слаще, — вздыхает она и замолкает.

Отпустить?..

Задумчиво выпускаю дым в потолок.

Я пытался. Теперь уже понимаю, что убивал свою маленькую девочку равнодушием, а она до последнего боролась за наши отношения, но не выдержала этот бой в одиночку. И, возможно, действительно было бы правильным её отпустить. Но только от одной мысли, что я больше никогда не смогу прикоснуться к ней, обнять, прижать её к себе, тело ломит как при абстинентном синдроме у заядлого торчка. Да, у меня зависимость от Василисы.

— А как отпустить, если любишь? — усмехаюсь вслух своим мыслям.

— Наживую. Больно, долго, саморазрушительно, но других вариантов нет, — будто со знанием дела отзывается Анжела.

— Хорошо, что ты не семейный психолог, — вздыхаю, притормаживая возле её дома.

Анжела неловко выбирается из машины и, спотыкаясь и проваливаясь на своих ходулях, ковыляет к дому по сугробам, а я задумчиво смотрю на дорогу впереди.

Отпустить…