Единственная для дикого - Аня Истомина

взгляд на гостиную, замечаю свисающую с дивана ногу Анжелы и закатываю глаза.

На кой чёрт она навязалась со мной — до сих пор не понятно. Она буквально вперёд меня сиганула в машину, когда Егор уехал, и категорично заявила, что без неё мы с Василисой не справимся. Что Рите станет гораздо спокойнее, если с детьми будет находиться опытный, ответственный человек. Ну, не силой же мне её нужно было вытаскивать из салона?

Уже потом, увидев в глазах Васи ревность, я подумал, что, может, это и неплохо, что эта липучка напросилась. Но теперь, когда у нас появилась вынужденная возможность остаться относительно наедине, я очень жалею, что не высадил её возле дома.

Так бы весь первый этаж был в нашем с Васей распоряжении.

Достав из холодильника недоеденный кем-то из детей суп, грею его в микроволновке. Вручаю изнывающему от голода Ваньке ложку, чтобы не скучал и не орал.

Через минуту по лестнице спускается Василиса, одетая в мою футболку, которая доходит ей почти до колен, с подгузником и детской одеждой в руках.

Мы тандемом упаковываем извивающегося ребенка в чистое, потому что в одиночку совладать с ним просто не получается. Он крутится, брыкается, смеётся и всячески препятствует процессу.

После уже кормим.

Я держу Ваньку на руках, а Вася то и дело подносит к его рту ложку с супом, машинально открывая при этом свой. Смешная.

— Он, кажется, вот-вот заснёт, — шепчет она через несколько минут, с улыбкой глядя на меня.

В её глазах, почти как раньше, плещется нежность.

— Давай укачаю, — поднимаюсь, осторожно перехватывая обмякшего Ивана поудобнее и укладывая его голову на сгиб руки.

— А можно я, пожалуйста? — неожиданно просит Василиса, торопливо вставая и протягивая ладони.

— Да у тебя скоро свой будет, — усмехаюсь, стараясь, чтобы это прозвучало легко, но всё же отдаю ей вырубающегося ребенка.

Василиса тут же бережно прижимает его к себе и, нежно похлопывая по спинке, тихо мурлычет себе под нос какую-то песенку. Медленно прохаживается по кухне туда-сюда, покачиваясь в такт.

Я наблюдаю за ней, оперевшись ягодицами о разделочный стол, и с запоздалым озарением понимаю: всё это время меня жутко возбуждает в Василисе не мокрая футболка. И не моя одежда на её теле.

А именно образ матери. Потому что он ей невероятно идёт. Потому что она светится изнутри какой-то особенной, трогательной нежностью.

Когда Василиса останавливается, убедившись, что Ваня окончательно заснул, я не выдерживаю. Отталкиваюсь от стола и тихо подхожу к ней со спины.

Аккуратно обнимаю её за талию и медленно прижимаю к себе. Чувствую, как она напрягается всем телом.

— Серёж… — беспомощно ахает Василиса, оборачиваясь и инстинктивно прижимая спящего Ваню крепче к груди, будто защищая его. Смущённо краснеет.

Наверное, потому что мой стояк уже невозможно не почувствовать.

— Я тут подумал, Вась, — шепчу, склонившись к её шее, и медленно веду ладонями по бокам Василисы, аккуратно очерчивая её ещё плоский живот. — Бросай своего молодого. Хватит чудить.

34. Первый шаг

В первые секунды теряюсь от прикосновений Серёжи. Меня едва не сшибает с ног от той сексуальной энергетики, что он излучает. А когда мозг наконец включается, и я чувствую, что Диков обнимает меня и прижимает к себе, не могу поверить, что он меня хочет. Серёжа брезгливый, а я для него должна быть как грязная.

А потом он начинает говорить, и я слепну, глохну и, кажется, вот-вот заработаю инсульт от его гипнотизирующего шёпота.

Я не верю, что Диков готов простить мне измену. Вязну в своих ощущениях и не слышу ничего, кроме собственного пульса. Пока он не произносит фразу: «Хватит чудить». Она действует как отрезвляющая пощёчина. То есть всё, что произошло, он воспринимает как блажь?

— Что? — выдыхаю, сбрасывая оцепенение. — Вообще-то, я беременная.

— Ну, и что? Зато сэкономим на ЭКО, — тихонько усмехается Диков, и покрывает поцелуями мою шею так медленно и страстно, что меня всю парализует от спазма.

Глаза сами собой закрываются и мысли снова затуманиваются.

— А ты не думал, что я его люблю? — шепчу, покрываясь мурашками и едва ворочая языком, потому что безумно соскучилась. И сопротивляюсь лишь потому, что не хочу доставлять ему удовольствие своей моментальной капитуляцией.

— Не любишь, — как змей-искуситель шипит Серёжа мне на ухо, — иначе тебя бы тут не было. Пошли наверх?

Конечно же, он прав. Не поехала бы я сюда ради паспорта. Ехала в надежде, что увижу его. Но сдаваться и признавать поражение только от того, что он потёрся об меня членом, так ничего и не поняв по итогу, я не согласна.

— Нет, мне нужно принять душ.

— Вместе примем, — не уступает.

— Нет, — отстраняюсь из его объятий и, развернувшись, вручаю ему Ваню. — Если тебе чисто потрахаться хочется, то вон, — киваю на гостиную. — Или вручную. А если тебе я нужна не только как инкубатор и спермоприемник, то поговорим попозже, когда я помоюсь.

Диков хмуро усмехается и закатывает глаза, но кивает.

— Ладно. Я буду наверху, с детьми. Помоешься — приходи, всё обсудим.

Моюсь в душевой на первом этаже. Моюсь долго и тщательно. Не потому, что я готовлюсь к горячему примирению, а просто даю себе и Серёже время всё обдумать.

Может, на него просто нахлынуло по старой памяти? А я тут уже губу раскатала, что он меня по-настоящему любит и не хочет терять. Мне будет больно. А ведь мне ещё нужно будет признаться ему, что я не беременная. Вдруг, он расстроится и станет ещё хуже?..

И в то же время мне хочется довериться ему.

Снова стать его маленькой любимой девочкой, которую носят на ручках, ревнуют и доказывают свою любовь. Потому что без Дикова мне пусто и одиноко. Я его люблю и скучаю.

И если раньше я его видела хотя бы в три часа ночи, но ежедневно, то теперь наши встречи случаются только по необходимости, а после развода и вовсе сойдут на нет. Я была уверена, что справлюсь со своими чувствами. Я ошибалась.

Но, если сейчас окажется, что Серёжа так ничего и не понял, то тогда это пропасть.

Выхожу из ванной как раз в тот момент, когда открывается входная дверь, и в дом заходит Егор.

— О, привет, — шепчет он, включив тусклый ночник в прихожей, — вы что, не спите ещё?

— Привет, — подхожу к нему, промокая полотенцем волосы. — Дети заснули. Анжела тоже спит в гостиной. Серёжа наверху. Как Рита?

— Сказали, что вроде ничего страшного, просто тонус, но положили понаблюдать на пару дней хотя бы.