Капкан Бешеного - Мария Зайцева

с которой всё началось, мгновенно перестала мне принадлежать, права на нее, как и на свое имя, свои песни, настоящие и будущие, я отдала агентству Конюховского.

Сам Конюховский тогда был самым главным человеком в моей жизни. Он казался невероятно опытным, взрослым, понимающим. Короче говоря, самым лучшим.

Именно к нему я шла, когда сил хватало только на лечь и вырубиться, а нельзя было, потому что еще запись, еще встреча с кучей нужного народу, а после стилисты, хореограф, режиссер клипа и прочее, прочее, прочее!

Конюховский в меня вложился, конечно, и в тот момент это казалось безумно важным. Я не понимала, что для его агентства я, по сути, еще один проходной элемент, что таких, как я, у него несколько человек одновременно, это только новеньких, не считая тех, кого он уже крутанул, из кого сделал звезд. Я думала, что звезд. Эти люди мелькали на экранах, их песни стояли первыми в выдаче музыкальных агрегаторов, их крутили по радио, в различных ток-шоу. Их узнавали на улицах.

Я тоже так хотела.

И Конюховский уверял, что все именно так и будет.

Когда мы стали любовниками?

После я, как ни старалась, не могла вспомнить этот момент. До такой степени тогда все перемешалось в голове, до такой степени я прикипела к нему, только в нем видела своего человека, единственного, обожаемого наставника, блин…

Постель была естественным продолжением всего происходящего.

Что тут сказать?

Я была дурой.

Пусть и не восемнадцатилетней лохушкой, постарше, поопытней. Но лохушкой.

Я влюбилась.

Да так, что просто голову снесло от эмоций.

Когда все закончилось, я, как ни вспоминала, не могла отчетливо выделить ни одного дня этого безумия.

Все слилось в сплошной калейдоскоп дел, эмоций, цветов и музыки.

Днем я, словно бешеная белка, скакала по рабочим делам, отрабатывая вложенные в меня деньги, выкладываясь по полной программе.

И это было моё желание, моё, вот в чем глупость! Я искренне считала себя обязанной Конюховскому! Он же так верит в меня, он же так старается сделать из меня звезду! Как я могу не оправдать его доверия?

А по ночам, если не таскалась на съемки разных ток-шоу, которыми меня просто завалили менеджеры агентства в надежде, что моя мордашка примелькается слушателям, занималась сексом со своим кумиром. Кстати, не столько сексом, в прямом смысле этого слова, сколько извращенным его заменителем: сексом прямо в мозг.

Потому что Конюховский обожал говорить. О себе, любимом. И обожал, когда на него смотрели восхищенно, когда поддакивали, рассказывали, какой он великолепный и так далее.

Тут я его не разочаровывала.

Первый год — так точно.

А дальше…

С чего началось мое прозрение?

С Витьки?

— А потом? — прерывает мои воспоминания голос Демида, и я прихожу в себя, понимая, что увлеклась, задумалась слишком, и уже пару минут точно сижу и смотрю на огни Москвы в туманной дымке.

— А потом я поняла, что меня используют.

Глава 27. Бешеный. Использовать людей

Про использовать — это вполне логично и понятно. Все люди друг друга используют так или иначе.

И общие фразы, которые выдает Ирина, меня не впечатляют. И не устраивают, в общем-то.

Я это все и сам знаю, открытий тут нет.

Но хотелось бы более личного участия, что ли…

Несмотря на то, что знакомы мы всего ничего, Ирина не производит впечатления нервной дурочки, которая без особенных причин способна вот так разрушить вполне себе неплохую карьеру.

Понятно, что договор с Конюховским, наверняка, кабальный, но это сплошь и рядом. Кто будет вкладываться в артиста просто так? И отдавать ему львиную долю заработка? Да пусть не львиную, пусть половину? Без каких-либо гарантий?

Я максимально далек от этого бизнеса, но даже мне вполне понятно, что без гарантий работать никто не будет.

Получается, продюсеру требовалось отбить бабки, на 100 % — это как минимум. А максимум — нехило заработать на свеженькой мордашке и секси-образе.

И он все для этого делал.

А дальше случилась обычная история, про которую я уже догадывался. Ирина повзрослела, опомнилась, посчитала, сколько мимо нее уходит… И решила бунтовать.

Тут все понятно и логично.

Не логично ее поведение сейчас. И поведение Конюховского.

Я допускаю, что мужик может иметь к ней какие-то вопросы, допустим, смотав удочки, она его выставила на бабки. Но уверен, что он уже все сполна получил, потому что для таких вещей существуют страховки, передоговоренности, отчисление со старых треков, наконец! Они-то у продюсера остались в собственности, и он может их крутить бесконечно.

Нормальный мужик просто бы отрезал дурочке все возможности использовать свою, созданную искусственно, на его деньги, славу и имя, сделал бы так, чтоб она ни с одним продюсером из их тусовки больше не сработалась, и успокоился.

А этот прямо на говно исходит… Отчего так?

И, помимо всего, есть вопросы по тому вечеру, когда я нашел Ирину. Если она думает, что я забыл, то нихрена. Не забыл. И что-то сомневаюсь я сильно, что она от Конюховского пряталась там.

Он, конечно, может быть редкостным мудаком, но, раз вполне успешен в бизнесе, значит, с головой дружит. Это в идеале, конечно. А так-то он может быть и редким отморозком без тормозов. Хотя ебанутых тварей нигде не любят, ни в какой из сфер бизнеса. И думаю, что в шоу-бизнесе та же тема. Как работать с тем, кто не соблюдает договоренности, например?

Мир вокруг маленький, сарафан работает быстро…

— Если ты думаешь про условия договора, то… Я имела в виду не это, — Ирина сидит ровно в кресле, лицо напряженное, нарочито спокойное. Непроницаемое совершенно. В белой простыне она смотрится сейчас роскошно. Ледяная королева.

Ей вообще белый цвет идет.

Вчера, увидев ее в чем-то ослепительно белом и длинном, я даже на мгновение решил, что в параллельной реальности оказался.

Потому что невозможно, чтоб женщина была настолько красивой.

И, вот честно, огромных трудов стоило не забить на запланированный вечер, во время которого я, вообще-то, поговорить хотел, прояснить ситуацию, мнение Ирины услышать, наконец!

И она все мои благие намерения чуть не похерила одним своим видом!

Но я сдержался, за что себя прямо хвалю.

Мне почему-то адски сложно сдерживать себя.

С ней.

И ведь давно уже научился, давно уже не тот придурастый парень, которого совершенно за дело прозвали Бешеным Лисом! В молодости я отжигал. И погоняло мое даже не в половину отражало суть моей дикой натуры.

Мы втроем тогда, я, Виталик Большой и Витька Каменный, гремели