Капкан Бешеного - Мария Зайцева

class="p1">— Помочь?

— Нет, — шепчет она, — я… Сейчас.

Судя по виду, она уже вполне пришла в себя, и это радует.

Вообще, эта девушка на редкость стойкая, выносливая в плане психики. И то, что было сейчас, это — не истерика. Это — минута слабости. Женщины могут быть слабыми. Должны быть слабыми. Сильными надо быть мужчинам.

Пока шумит вода в ванной, я иду к кровати, подхватываю брошенный туда телефон. Надеюсь, мои сбшники работают с опережением графика.

Иначе на кой хер я им столько плачу?

Информация в самом деле уже у меня, но она не радует.

Перенабираю.

— И какого хера ты мне прислал?

— Демид, это все, что можно найти к этой минуте, — оправдывается мой человек, — я зарядил айтишников, они все пробьют. Просто чуть больше времени…

— Сколько?

— Сейчас… — он щелкает по клаве, потом выдает, — пару часов. Надо кое-что проверить.

— Хорошо. Жду.

Отключаюсь, поворачиваюсь к двери и вижу Ирину, кутающуюся в простынь и молча смотрящую на меня.

— Зачем? — судя по сухому тону, она вполне уже пришла в себя. И даже готова к обороне. Глупая. Нашла от кого обороняться.

— Мне надо понимать, что за тварь пишет моей женщине сообщения.

— Тебе не кажется, что это мое дело?

— А это твое дело?

— Мое.

Ух ты, холод какой. А чего так?

— То есть, тебе не нужна информация про этого человека?

— Для чего? Наказать?

— Да.

— Демид… — она вздыхает и проходит мимо меня к кровати, садится на край, правда, теперь выглядит она так, словно на светском рауте: холодная, неприступная, рассудительная.

Ничего общего с тонко и беспомощно всхлипывающей девочкой, которую я только что на руках носил.

— Я — публичная персона, понимаешь? Моя жизнь под прицелом всегда. И хейтеры — это совершенно нормальное явление.

Она говорит эти правильные, в принципе, вещи, спокойно глядя мне в глаза.

И я бы поверил, реально поверил. Если бы не ее реакция пару минут назад.

Ирина — актриса. И умеет себя держать.

Вот только рядом со мной этого делать не нужно.

Я ее сам буду держать.

Поймав себя на этих, со всех сторон офигенных мыслях, и удивившись тому, что они у меня в голове завелись, я киваю только.

— Понимаю. А еще я понимаю, что из-за обычных хейтеров вот так не срывает.

У нее чуть подрагивают уголки губ.

И не слабость даже, а лишь тень ее мелькает в глубине темных вишневых глаз.

А вот подбородок вскидывает. Да упрямо так.

Ну что за женщина?

Другая бы воспользовалась случаем, она же в курсе, кто я и что могу.

А эта…

Силой не пробить броню.

Значит, надо логикой.

Сажусь рядом с ней на кровать, обнимаю. Острые плечики, прямая спина.

— Верни мне телефон, пожалуйста.

На экране моего всплывает сообщение:

«Конюховский Артур Вениаминович, 19.02.1979, адрес проживания… Адрес регистрации…»

И послужной список, довольно длинный, из которого следует, что этот самый Конюховский — продюсер, меценат и прочее, прочее, прочее.

И такой человек пишет смс моей женщине?

— Знаешь его? — поворачиваю экран к анимешке, и по тому, как вспыхивают ее щеки и чуть-чуть ломается линия бровей, понимаю: знает. Хорошо знает.

Отворачивается, не желая говорить.

А чего так?

Бывший мужик?

Трахал ее?

Эта мысль бьет в голову красным от крови кулаком, и я опять едва удерживаю себя.

Странное, дико странное сейчас происходит!

Мне всегда было похрен на прошлое моих женщин. Целками я не заморачивался, а все остальное… У всех есть прошлое. Главное тут, чтоб настоящее меня устраивало.

Но сейчас я с трудом сдерживаю себя, чтоб не набрать моему начальнику СБ и не приказать решить вопрос. Как раньше.

И виной тому — реакция моей анимешки. Неправильная реакция.

Все еще чувствует к нему что-то?

— Знаешь, — не спрашиваю. Все ясно же. — Кто? Прошлый?

— У всех есть прошлое… — говорит Ирина моими словами. Из моей головы взятыми.

И в этот момент я понимаю: похер на любое прошлое.

Настоящее — устраивает.

И я сделаю так, чтоб прошлое не отсвечивало.

Благо, ресурсы есть.

Глава 24. Ресурсы властного доминатора

Я отбрасываю в сторону возвращенный телефон, отворачиваюсь к окну.

И думаю.

Верней, нет. Не думаю даже.

Просто сижу, смотрю на улицу, на мокрые серые дома, такое же серое московское небо.

Демид больше не обнимает, просто сидит рядом.

Тяжелый и горячий.

И незнакомый.

Так смешно: считать незнакомым человека, с которым трахаешься. Но это реалии нашей жизни. Можно с удовольствием лечь с человеком в постель и кайфануть, отдавая себя. И все равно остаться незнакомкой для него.

Не пустить в душу.

В тело пускать куда проще, да…

Я не считаю, что делала что-то постыдное, о чем не стоит рассказывать постороннему человеку, каким, по сути, и является Демид.

Просто… Зачем?

Что он сделает?

Как поможет?

Вероятно, и поможет… Денег даст, например. Деньги всегда нужны.

Но я не приму.

От него — нет.

Шмотки, защиту, пусть и временную, телефон, вот… Это да. Это почему-то легко принимается. А вот деньги — нет.

Хотя для мужчин такого уровня именно финансовая помощь — самая логичная и правильная.

И, если он захочет предложить мне ее, то явно не из желания унизить, обидеть, указать мне мое место.

Последнего вообще не требуется. Я и без того прекрасно знаю свое место. Научили его держаться хорошие педагоги, которые встречались в моей жизни.

Конюховский, кстати — один из них.

Учил меня, учил… А я, неблагодарная, посмела кинуть.

Но это только между мной и им. Никто посторонний, наверно, не оценит.

И уж тем более, далекий от внутренней кухни шоубиза Демид.

Потому, наверно, не стоит вообще ему что-то рассказывать. Праздный интерес, как-никак. Да и… С моей точки зрения, я поступила правильно. А вот с его… Он, все же, в первую очередь, деловой человек. А я договоренности деловые похерила как раз.

И в то же время даже мысль о том, что Демид может подумать, что Конюховский — мой бывший и именно поэтому мы выясняем отношения, ненавистна.

— Давай я чай приготовлю…

Мне хочется встать, хочется быть подальше от Демида, с его невольным давящим присутствием, но моя попытка встать тут же оборачивается падением.

На спину.

Демид нависает надо мной, смотрит серьезно и чуть напряженно. Морщины у уголков глаз — острыми лучами. И сами глаза, яркие, серые с голубизной, сейчас крайне холодные.

— Знаешь… — говорит он тихо, — ты права. Прошлое есть у всех. Но я хочу знать твое. Полностью.

— Ты наверняка знаешь… — отвечаю я,