Капкан Бешеного - Мария Зайцева

шортсы, чтоб их тоже завирусить. Короче, обычная работа, та, что раньше особого успеха не имела, тут прямо зашла. Мои песни крутились везде, как говорится, взрывали чарты. Конечно, большинство из них было проплачено, но все отбивалось чуть ли не в первые несколько часов после запуска.

Меня стали приглашать не только на различные рейтинговые передачи, сборные концерты и прочее, но и на приват-вечеринки. Богатым людям захотелось, чтоб я спела на их торжестве, свадьбе, дне рождении…

Конюховский был доволен, говорил, что я — его золотая девочка, ласково обнимал, везде являлся со мной под мышкой, таким образом заявляя на весь мир, что я — его женщина.

И буквально пищала от восторга. И работала, работала, работала! Меня не смущало, что за все годы нашего творческого сотрудничества мне едва удалось накопить себе на однушку. В пределах МКАД, конечно, но далеко от центра.

Не смущало, что я не вижу своих доходов полностью, а только ежемесячно получаю на карту деньги от Конюховского. Каждый раз разные суммы, но примерно одного порядка.

Блин, мне даже не хотелось ни с кем обсуждать все эти вещи! Конюховский призывал быть аккуратным со знакомствами, и говорил, что шоубиз — это одна большая помойная яма. И нечего мне в ней ковыряться.

И я не ковырялась.

Да и некогда было, если честно.

Столько работы, столько дел!

Я рассказываю это все Демиду, стараясь не растекаться в слишком уж эмоциональные подробности, а сама себя словно со стороны слушаю и поражаюсь, насколько слепая была. В очередной раз поражаюсь.

Слепая, глупая. Влюбленная.

И хорошо, что он не перебивает, просто слушает. Мне, оказывается, так сильно это было нужно. Чтоб просто выслушали.

Я никому и никогда не рассказывала, и это давило. Сильно очень.

И вот теперь, несмотря на трешовость ситуации, отпускает.

— Витька… Это был один из парней, с которыми работал Конюховский. Ну, он, типа, певец и все такое… Но не такой успешный, как я. Я так думаю, что Конюховский работал со всеми новичками по одной схеме и потом просто смотрел, кто выстрелит, кто нет. Витька не выстрелил. Мы вместе ездили на гастроли, и он, в целом, такой… Прикольный был. Не злой, не подлый. А то есть же парни хуже женщин. Мелко пакостят, за спиной гадости говорят, а то еще и перед концертом что-нибудь вытворят, платье, там, порвут или сопрут из гримерки что-то необходимое. Витька до такого не опускался. Шутил всегда, развлекал всех. Шут такой вечный…

Я снова погружаюсь в те события.

И в груди привычно щемит. Я давно уже пересмотрела свое отношение к тому времени, пережила, успокоилась. Но физиологию никуда не деть. Она осталась со мной, к сожалению.

— Он перестал устраивать Конюховского, перестал приносить деньги. Да и, к тому же, загулял, влюбился и… При всех послал его, сказал, что все отработал, и чтоб Конюховский ему бабки возвращал, которые скрысил.

Ох, и лицо было в тот момент у Конюховского!

Я думала, что его удар хватит, вот серьезно!

— Витька сказал, что отдал свой экземпляр договора юристам, и там море всего нашли неправильного. И что он запросто отсудит у Конюховского не только свои деньги, но и моральный ущерб. — Я делаю паузу, чтоб собраться с силами и договорить, — на следующий день Витька попал под машину. Он несколько дней пролежал в коме в больнице и умер. Конюховский оплатил похороны. Речь произнес на них. А я… Знаешь, я смотрела на него и понимала: врет. Он все врет! Это так было явно, так читаемо, что я, помню, удивилась в тот момент, как другие-то не видят? У меня словно пелена спала с глаз. Я и не думала, что так бывает. Еще вчера я его… — тут я кошусь на непроницаемое холодное лицо Демида и торопливо меняю фразу, — я думала, что я к нему что-то испытываю… А буквально через сутки — всё. Я не знаю, что это было: наваждение, стресс или Витька с небес на меня слишком пристально посмотрел, но мозги прочистились.

В следующие несколько дней я занималась тем, что изучала свой договор. Верней, то, что нашла. А нашла я какие-то левые бумаги, общий перечень моих прав и очень подробный перечень моих обязанностей. Мои выплаты регулировались многочисленными Приложениями, на которые были ссылки в документе, но которых я в глаза не видела. Вероятно, они были, я их подписывала, но, дура наивная, просто не читала. Бегло что-то просмотрела, уяснила сумму, которую мне будут выплачивать… На тот момент она мне показалась огромной.

— Я была наивной, — усмехаюсь я, потом тянусь к бокалу с водой, отпиваю, понимая, что от долгого разговора пересохло в горле. — Я пошла к нему разбираться.

Демид только едва заметно дергает бровью в ответ на мое признание. Признает, что я — овечка наивная? Конечно, признает.

Черт, как не хочется быть овечкой в его глазах!

Особенно, после всего.

Но я сдерживаю в себе желание скрыть важные детали в угоду сохранения своего светлого образа, и продолжаю, стараясь уже быть краткой.

— Он меня высмеял. Он показал мне договор, где моей рукой все подписано. И по этому договору я должна была делать все, что будет необходимо для раскрутки меня, как бренда. И, в том случае, если я откажусь или хотя бы плохо сработаю, то меня оштрафуют. Суммы штрафов тоже указывались. И я… Я отступила. Я просто ушла. Договоры мне Конюховский отдал, копии, конечно, потому что мои экземпляры должны быть у меня, и не его вина, что я их потеряла. Я всю ночь не спала, пыталась разобраться… Тогда еще не было всяких ии, которые легко расшифровывают любой, даже самый сложный договор, и я ковырялась сама. И, в итоге, испугалась еще больше. По всему выходило, что я теперь в рабстве. — Я помолчала и добавила тихо, — тогда я еще не понимала, в каком…

Глава 29. В рабстве

— Некоторое время после случившегося, у меня еще какие-то иллюзии были, что все можно изменить… — я говорю спокойно, изо всех сил сдерживая эмоции. Блин, ну вот как так? Пережила же все, перемучилась, отпустила? Почему накатывает опять? Да еще и Демид так смотрит, что… Уф. Нет, надо пояснять. Надо. Чтоб без недомолвок. — Ну, что Конюховский, конечно, тварь, но все же мы с ним… — выдохнуть, — были близки. Как мужчина с женщиной…

Демид никак не реагирует на это мое пояснение. В принципе, это понятно, чего ему реагировать?

Я не девочка давно,