Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

что Даня кинул ее, затмила все на свете и я даже пожалела бывшую подругу. А она, наверное, прониклась моими добрыми пожеланиями и призналась, что беременна от него. Вот тут уж мне стало не до радости! Еще не хватало, чтобы она родила от него. Тогда он и жениться может. Я, конечно, попыталась ее отговорить, но не тут-то было! Она явно помешалась на нем и мечтает родить сына. Она уверена, что после этого он будет ее навсегда. Какая же дура! И что мне теперь делать?»

Я закончил читать, посмотрел сначала на Аллу, потом на Галю и сказал:

– Ну? И где наш сын? Чего его еще нет в этой гостиной? Давайте, добейте меня! У тебя, Алла, тоже от меня дети? Сколько? Мальчик и еще один мальчик?

Галя протянула мне другой дневник и ткнула пальцем:

– Тут читай.

– «Сегодня Алла потеряла ребенка. Ха-ха-ха! Боже, как же смешно. Она выходила из ресторана, какой-то бомж налетел на нее, толкнул, а она упала и поскользнулась. Плохо работают дворники в Москве, гололед страшный! И почему не посыпали песком дорожку? А может, кто-то водички туда налил? Ха-ха-ха! Так тебе и надо! Тварь ты, поняла?! Желаю тебе пойти за твоим ребенком в ад!»

Я, сглотнув, с ужасом посмотрел на Галю:

– Жесть! Это ты сделала?

– Да откуда я знаю? – чуть не плача, ответила та.

– Мне Кукушкина говорила, что тоже чуть не потеряла первого ребенка, потому что кто-то из вас ее хотел сбить где-то на пешеходном переходе вроде. Я ей не очень поверил, но, оказывается, это правда.

– Еще какая правда, – вздохнула Алла.

– Ты что-то знаешь про это? – вскочил я.

Галка махнула рукой:

– Сядь, все, что мы знаем, – тут, – и она ткнула пальцем в дневники.

– Давай дальше, что читать? – присел я на диван и спросил у Гали.

– Вот, – она перелистнула на место, где была закладка.

– «Мой план провалился. Ночь я с ним провела и даже сперму его стырила, но сохранила ее плохо. Остается надеяться, что забеременею естественным путем, но надежды на это мало. Он трубку не берет. Все то же самое, что с Алкой. Бумеранг? Не верю! А у Кукушкиной уже большой живот. Вот же сука! Так хочется, чтобы бумеранг врезал ей по голове! Где-нибудь на пешеходном переходе…»

Я отложил дневник и посмотрел на девочек:

– Кошмар! Что вы творили?

– А ты? – накинулась на меня Галя.

– Что я?

– Какого хрена ты спал со мной, потом с Аллой, а до этого еще с Кукушкиной!

– Может, потому что вы мне прохода не давали, вешались и мечтали со мной переспать? Сперму мою как-то сохраняли! Даже страшно представить как!

– Прятали использованный презерватив и хранили его в морозилке. Я слышала про этот метод, – пожала плечами Галя.

– Глупости! В домашних условиях это невозможно, – возразила ей Алена.

– Тогда как же я ее сохраняла?

– Вообще сперматозоиды могут жить до двадцати четырех часов. Но, скорее всего, ты их неправильно хранила, вот они и померли.

– Объясните мне, пожалуйста, я что, единственный мужчина на свете, что вы в меня вцепились? – не выдержав эти разговоры про мои сперматозоиды, возмутился я.

– Слава Богу, что Валера сдох, – спокойно произнесла Алена, – а то, чувствую, нас бы было трое.

– Нас и так было трое, – скривилась Алла.

– Да, Кукушкину забыл! – подмигнула Галя.

– Нет, не забыл! – крикнул я. – Настя не такая больная, как вы! Ей от меня ничего не надо! И дочки у нас нормальные! И тоже от меня ничего не просят!

– Ага, – засмеялась Галка, – чего просить, если ты не даешь?

– Ну ты реально балбес, Дань. Конечно же, ты не даешь им ничего. Именно ты! Они живут в жопе мира, одеваются, как бомжи…

Я перебил Аллу:

– Ты откуда знаешь, как они одеваются, а?

Я снова вскочил с дивана и со зверским лицом подошел ближе.

– Мы читали последние записи, где я писала, что они ходят как бомжихи, все трое, живут где-то в Хуебино, Настя пашет в больнице с утра до вечера, девочки предназначены сами себе и наверняка из них вырастут какие-то проститутки!

Это было последним, что я выдержал, и, даже забыв захватить куртку, выбежал из дома Аллы и сел в машину.

– К Кукушкиной! – приказал я водителю, а сам чуть не разрыдался.

Мои девочки никогда не станут проститутками. И вообще… я им дам все, что у меня есть! Они самые лучшие девочки на свете…

Не обижайся на судьбу, ей и так приходится сложно…

Хорошо, что я купил новую одежду! Прихватив два пакета с обновками, я поднялся на седьмой этаж.

Будить дочек было жалко, но у меня не было другого выхода. Ночевать в своем большом одиноком доме не хотелось.

Я прислонился головой к двери и один раз нажал на звонок, в ожидании, что придется трезвонить долго. Но открыли мне быстро.

– Пап? – удивленно спросила Катя.

– А ты чего не спишь? – поинтересовался я в ответ.

– Так уроков много, а мы весь день проболтались по магазинам. Вот и приходится работать ночью. А ты почему здесь? Мама же в ночную.

– Знаю. Хочу у вас остаться, если вы не против.

– Да нам-то что, мы всегда за!

– Лена спит?

– Ага. Ты голоден? На кухне вроде пицца осталась…

– Нет, спасибо, спать хочу – не могу.

– Ну спокойной ночи, – пожелала мне дочка, а сама на цыпочках зашла в детскую.

Я бросил пакеты с обновками в коридоре и поплелся в спальню. Кровать у Кукушкиной была неудобной: маленькая, с жестким матрасом, но подушка пахла Настей, и я, зарывшись в нее носом, довольный, улыбнулся. Хорошо, когда есть к кому приехать и просто лежать и быть счастливым! Даже не представляю, если бы у меня не оказалось в этой жизни Кукушкиной и дочек. Вот чтобы я делал? Сидел в своем красивом доме? Или гостил у Алки?

Одно дело, когда ты живешь свою жизнь с самого начала и у тебя есть время и возможность что-то менять: с кем-то разорвать отношения, а с кем-то, наоборот, сблизиться. И совсем другое – оказаться вот так, с большей половиной жизненного пути за плечами, непонятно где и как. Возможно, когда мне было двадцать – двадцать пять лет, я не выбрал Настю. Что, впрочем, и сделал Данила-идиот, который тут прожил без души, но сейчас, в свои сорок четыре, я был не просто доволен, я был счастлив иметь семью! У меня замечательные и очень хорошо воспитанные дочки, у меня потрясающе чуткая женщина. Да,