Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

что отец все знал про другого мужчину и простил ее. Поэтому и она должна это сделать! А если мама лгала? Ведь тайна раскрылась после его смерти, и никто доказать то, что отец был в курсе измены, уже не может.

Как же поступить сейчас, я не знал. Обида, которая томилась в душе Даши, никуда не делась. Мне тоже было больно и по сей день. Но и жить в ссоре с мамой не хотелось. Интересно, сошлась ли она с этим, который со мной одной крови?

Я плеснул в лицо холодной водой и посмотрел в глаза человеку, которого совершенно не знал. Что сейчас делать? Проблемы, которые были в прошлой жизни, перешли и в эту. Даша не решила их тогда, поэтому я просто обязан сейчас разделаться с ними.

Настя уже накрошила все овощи и укладывала их слоями в форму.

– А как ты узнал, что отец тебе неродной? – спросила она, как только я явился на кухню. – Мама до сих пор не знает, откуда ты взял эту информацию.

– Мне об этом рассказали… – пробурчал я, присаживаясь рядом.

– Она почему-то думала про Баранова. Но я его спрашивала, и он клялся мне, что ничего об этом не знал.

– Интересно, почему она подумала на него?

– Потому что ты тогда только с ним и пропадал. Вы же свой новый проект развивали…

– Нет, мне рассказали об этом другие. Уже и не помню их имен, – нагло соврал я.

– А почему ты им поверил? – удивилась Настя.

– Да не помню я, это было так давно! Возможно, родители мне мешали заниматься тем, чем горел? – я пожал плечами и вздохнул.

Это первое, что пришло мне в голову. Нет, ну правда, чем может быть недоволен глупый подросток без души? Что его зажимают родители и не дают свободы.

– Просто странно, что это оказалось правдой, тебе не кажется так?

Я молчал. Что я мог сказать? Но Настя не сдавалась:

– Ты никогда не думал, что вашу семью специально кто-то разбил?

– Так думает моя мама? – ухмыльнулся я.

– Да. Ну рассуди сам, тебе было всего двенадцать, ты не мог знать этой тайны. Она говорит, что это был секрет только между ней и Юрием…

Я перебил:

– Тогда кто это мог сделать? Может, Юрий?

– Мама говорит, что он не мог…

– Она сейчас с ним? С этим Юрием-Хмурием?

– Даня, он твой отец! – с укором произнесла Настя.

– Отец не тот, кто сделал, а кто воспитал, – я решил немного выпендриться и высказать то, что много раз слышал от других.

– Угу, – нахмурилась Кукушкина, – именно поэтому ты и от неродного, который вырастил тебя, отказался, да?

Я вздохнул:

– Я был идиотом!

Она кивнула:

– Полнейшим!

– Ну она же сейчас с Юрием живет? – спросил я в полной уверенности, что это так.

Ведь в прошлой жизни они спелись и жили душа в душу. Не то чтобы мама была несчастной с моим приемным отцом, но все же разницу Даша сразу почувствовала и увидела, как они любят друг друга и дорожат каждой секундой, проведенной вместе.

Настя подняла на меня изумленный взгляд:

– Конечно, нет!

Я растерялся:

– А почему? Они же, как я понял, любят друг друга.

– Любовь такая подлая штука, Даня, которая испаряется как дым, когда люди начинают бросать в лицо обвинения. Неужели ты совсем не интересовался жизнью матери?

Я помотал головой.

– Ужас! Я думала, что ты все знаешь и наказываешь ее за то, что она предала твоего приемного отца и этим разбила вашу семью. А ты, оказывается, еще хуже, чем я думала.

– Чем же? – не понял я.

– Самое ужасное в людях – это равнодушие. А ты им полон до краев. Тебя, кроме денег, ничего не интересует, и это страшно, Дань. Поэтому я и говорю, ты можешь научиться резать овощи на кубики, но душа твоя никогда не изменится.

– Она уже изменилась, просто ты не видишь!

И пусть судьба несправедлива, но жизнь – игра. Играй красиво!

Стол мы накрыли вдвоем с Настей. Поначалу она еще косилась на меня, не веря, что я умею готовить и вполне сносно разбираюсь в сервировке, правда, к концу уже привыкла, но, когда я сложил салфетку в звездочку, не выдержала и спросила:

– Где же ты научился так красиво складывать салфетки?

– Иногда на совещаниях бывает скучно, вот и пытаюсь себя чем-то занять.

Настя скривилась.

– Что? – не понял я.

– У тебя бывают скучные совещания?

Я не успел ответить. В коридоре послышался шум, гам, и, похоже, кто-то выяснял отношения.

Мы с Кукушкиной направились на встречу этому и стали свидетелями, как Катя с Леной ссорились, толкая друг друга и не давая возможности снять верхнюю одежду и обувь.

– Что опять не поделили? – спросила их Настя.

Лена чуть не плакала:

– Я предлагала ей купить цветы бабушке, но она ни в какую!

– Потому что это смешно – покупать бабуле цветочки, когда у нее на них аллергия. Лучше тапочки или еще что-то.

– Мы с тобой вороны! – заявила Катя. – Когда ходили по магазинам с папой, могли бы купить что-то и для бабушки. А мы забыли!

– А почему бы не купить сейчас? – спросил я. – Есть же еще время. Сбегаете в магазин?

Девчонки замерли, пряча глаза, и тут Лена воскликнула:

– А давайте подарим бабуле ту смешную пижаму с пчелками, которую мы купили для мамы, а для мамы мы завтра купим? А то сейчас два часа уйдет на то, чтобы поехать в магазин и назад. На улице снега навалило, пробки жуткие.

– Мне купили пижаму? – спросила Настя у дочек.

– Ой, да! – Катя быстро скинула шубку из чебурашки и потянула маму в комнату. – Пойдем, мы тебе покажем, сколько всего мы вчера купили.

Девочки зашли в детскую, а я вернулся на кухню и включил телефон. Сразу посыпались сообщения, я их просмотрел и не нашел ни одного интересного.

Присев на диван в гостиной, я задумался. Неужели мне придется заниматься в этой жизни тем, чем занимался Данила без души?

Даша поначалу тоже увлеклась программированием, но к тридцати годам решила полностью поменять свою жизнь, наконец-то поняв, что программирование – это не то, чем она хотела бы заниматься, и стала переводчиком. Это случилось случайно, с подачи Галки, у которой были знакомые в туристическом агентстве, где срочно требовался переводчик, а так как Даша в совершенстве владела двумя языками, она согласилась сопровождать одного дипломата в Америку. А потом закрутилось, завертелось, и к программированию она уже не вернулась.

Я понимал,