Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

как обращаться к нему, на «вы» или на «ты», я не знал.

– Добрый день, Даниил Геннадьевич, – поздоровался он.

– Привет. Слушай мне надо выяснить кое-что.

– Фамилия, имя, отчество, дата рождения.

– Кукушкина Анастасия, отчество и дату…

Веня перебил меня:

– Даниил Геннадьевич, вы шутите?

По его интонации было понято, что я уже обращался к Вене с этим вопросом, поэтому не нашел ничего лучше, как соврать:

– Нет. Просто вся информация про нее пропала.

Веня молчал.

– И мне нужна новая.

– Установить слежку?

– Хочу понять, чем она дышит, как живет.

– Хм… – прозвучало в трубке, – не понимаю вас. Она работает целыми днями…

– Где?

Я четко и громко задавал вопросы, решив, что пусть я буду выглядеть как идиот, но прямо сейчас все узнаю. Все же я был его клиентом, так что ничего, пусть повторит и думает обо мне что угодно.

Видимо, моя тактика сработала и Веня решил, что я или пьяный, или упоротый, и стал быстро отвечать на мои вопросы. Так обычно вежливо разговаривают культурные и спокойные родители с малыми детьми, которые кричат и бьются в истерике. Ну или с дебилами в сумасшедшем доме. Я скорее относился ко второму типу, но мне было по фиг.

– В больнице.

– Адрес?

– Боткинская, рядом с Беговой.

– Кем она работает?

– Вроде хирург.

– Возле нее кто-то крутится?

Тут Веня заморгал и тихо спросил:

– Вы имеете в виду мужчин?

– Да!

– Только вы и Виктор Баранов. Но это я вам докладывал недавно, да?

– Да! – соврал я. – Хорошо, спасибо.

Я положил телефон экраном на сидение и вытаращил глаза. Значит, хирург?

И перст судьбы может ткнуть в тебя фигой!

Я сидел в салоне автомобиля, стеклянными глазами смотрел на заснеженные улицы и думал о своей судьбе. Как же меня так угораздило? Может, другой на моем месте и посчитал это за подарок судьбы, но я бы с удовольствием прожил бы Дашей до конца своих дней. Правда, у Даши была отличная жизнь, она ловко управлялась с проблемами и шла по жизни легко, играючи! Тогда, спрашивается, зачем мы собрались с девочками у этой гадалки Аделины и пытались изменить что-то?

Это был хороший и правильный вопрос, который я задал и интуитивно знал ответ. У нас троих не было детей и семьи, и мы мечтали об этом. И Алла, и Галя, и я. Хоть Даша самой себе и не признавалась в этом, но она мечтала о настоящей любви и крепкой семье. Девочки только об этом и говорили, да и желания у Аделины загадывали одинаковые. Кроме самой Аделины, то есть Алены Шелюхиной.

А что в итоге? И во второй жизни у девочек нет ничего, хотя им не тридцать три, а сорок четыре. А у меня есть две дочери, куча бывших жен и Кукушкина, которую я не люблю, но меня так тянет к ней, что я ничего не могу поделать.

С самого утра телефон звонил не переставая. Как началось с семи, так и не заканчивается. Поднимать не хотелось, и общаться не было никакого настроения. А уж узнавать, кто это и по какому вопросу, – тем более. Я понимал, что похож на страуса, который прячет голову в песке, хотя все это миф и ничего подобного страусы не делают, но я действительно не был готов ничего решать. Потому что мне было плохо. Мне реально было очень плохо!

В жизни Даши всегда присутствовала любовь. Ее любили родители, у нее были друзья. Даже у Данилы, который семь лет прожил во второй жизни, было то же самое. А сейчас у меня нет ничего! Меня никто не любит, я не общаюсь с мамой, мне не хочется ехать в дом к Алле и общаться с подругами. Возможно, я просто устал? Или это тело, в котором я нахожусь, мне не подходит? Какое-то оно слишком красиво, слишком идеальное, а ведь Даша никогда такой не была.

Телефон снова завибрировал в кармане, но я не притронулся к нему.

– Даниил Геннадьевич, куда едем? – спросил водитель.

И вот что ему ответить? В пустой дом, в котором я хоть и хозяин, но чувствую себя как не в своей тарелке? Страшно представить, что там у меня в Америке, а ведь придется и туда полететь.

Телефон опять завибрировал, я вытащил его из кармана и посмотрел на экран: симпатичная брюнетка, молоденькая и улыбчивая, смотрела на меня и тут же ожила:

– Даниил Геннадьевич, добрый день. У вас вылет завтра утром из Москвы. Подтверждаете?

– А куда я лечу? – я попытался сделать вид, что не сильно удивился своему расписанию.

– Сюда, в Нью-Йорк, – а вот девушка явно удивилась.

– Нет, отменяй, – решил я, – у меня тут куча дел.

– Хорошо, на какое число готовим самолет?

– Позвони мне через два-три дня, и я скажу.

– Вы же не забыли про совет директоров в понедельник? – она снова посмотрела на меня как на дебила.

– Помню! – разозлился я, сам не понимая на что, и бросил телефон на сидение.

Нет, конечно, я понимал, на что злюсь. На свою жизнь, которой недоволен, которую не знаю и, что самое обидное, знать не хочу. Она мне чужая, эта жизнь. Не моя. И еще на Кукушкину. Вернее, на этого тупого Баранова, который вцепился в нее. Какое он вообще имеет право любить ее?

Телефон завибрировал, я потянулся и увидел фото Насти. Ну вот, легка на помине.

– Ты же обещал! – ее глаза блестели злобой.

Я пытался не улыбнуться, чтобы не разозлить ее еще сильней, потому что вдруг заметил, что она необыкновенно красивая, когда дует губки и хмурится.

– Я подошел к нему и предложил все умять. Он отказался.

По выражению ее лица я понял, что Настя мне не верит.

– Ты ему предложил все умять без ультиматумов?

Я хмыкнул:

– Ну да…

– Прям вообще ничего не потребовал взамен?

– Вообще ничего, – соврал я.

Господи, и откуда я так научился мастерски врать! Даша ненавидела ложь, а когда ее пытались в ней уличить, краснела и нервничала так, как будто действительно обманула. А я сейчас вру, не краснею и еще считаю себя правым!

– Я не верю!

– Очень зря. Кстати, ты дома? Мне до вечера нечего делать, может, пообедаем?

Настя пожала плечами, мол, делай что хочешь.

– Ок, я еду.

Ее лицо выглядело немного озабоченным, но я уже положил экран телефона на сиденье.

Живет Кукушкина, конечно, у черта на куличках. И в ее районе я оказался только через полтора часа.

– Надо найти ресторанчик поблизости, – попросил я водителя.