Её чужая дочь - Рина Фиори

место на диване, словно собаке команду отдаю. Нет, не могу рядом с ней находиться, раздражает и пробуждает самые низменные эмоции.

Поднимаюсь на второй этаж, чтобы найти телефон и позвонить охраннику. И уже коснувшись пальцем экрана, вспоминаю, что мужик отпрашивался вчера, жену отвезти к врачу собирался. А я настолько закрутился в своих проблемах, что совершенно забыл об этом.

Спускаюсь вниз, чтобы дать ценные указания Кудряшовой. Ставлю себе мысленную установку относиться к девушке, как к подчинённой. Проявить все свои самые лучшие качества: холодность, расчётливость и безразличие, которое обычно испытываю ко всем, кто ниже по статусу.

Но все мои установки рушатся, как карточный домик, когда спустившись, я вижу Мию, сидящую на коленях у предательницы.

– Я скучала, – прижимается крошка к груди Жени. По выражению лица малышки видно, что ей тепло и уютно. Лёгкая улыбка украшает нежное личико, и впервые за последние дни я чувствую спокойствие.

Мимолётное, как неожиданный порыв ветра, но дарящее надежду.

Мия обнимает Женю и доверчиво заглядывает в глаза. Всем видом демонстрирует, что рада видеть девушку в роли своей няни. Впрочем, об этих нюансах девочке знать ни к чему.

И о том, что вечером Женя уедет, тоже.

По уму, ей бы предложить должность с проживанием, но это будет уже слишком. Неуверен, что смогу пойти на такой шаг, даже ради благополучия дочки.

– А л-расчеши меня, как тогда, в больнице я тебя ласчёсывала, – просит Мия и протягивает Жене расчёску.

Игриво взмахивает шикарной шевелюрой, хвастаясь перед Женей. Подцепляет маленькими пальчиками пряди волос няни, собранные в высокий тугой хвост, и легонько дёргает вниз. Девушка морщится, но продолжает улыбаться.

Опираюсь о дверной косяк, чтобы удобнее было наблюдать за происходящим. Не сразу ловлю себя на мысли, что тоже улыбаюсь, глядя на этих двоих.

Хочется по щекам себе надавать за слабость.

А глаза сами изучают изящную фигурку: стройные ноги, округлые бёдра, тонкую талию и грудь, тщательно спрятанную под наглухо застёгнутой бежевой блузкой. Правда, на мою удачу, пуговицы в этой тряпочке не до самого горла доходят, поэтому всё равно есть на что посмотреть.

Мысленно даю себе пинка. Стоило Жене появиться, и я, как мартовский кот, слюни распустил. Того и гляди, весь пол закапаю. Права Улька, когда говорит, что у меня перманентный сперматоксикоз, и оттого, я вечно хмурый и вечно злой. Грубо, но зато, правда.

– А у тебя есть какие-нибудь заколочки? – интересуется Женя таким нежным голосом, что Мия ещё больше расцветает.

У неё целый ящик в комоде, доверху заполненный всякими бантиками и резиночками. Но я могу их только покупать, причём, в любом количестве, какое пожелает дочка, а вот оценить по достоинству, увы, нет. Мне они все однотипными кажутся.

Мия берёт новоиспечённую няню за руку и ведёт её на второй этаж. Женя ловко поправляет узкую юбку и только потом следует за малышкой. Да уж, Кудряшовой мало не покажется, сейчас девочка устроит ей экскурсию в царство красоты.

У основания лестницы парочка наталкивается на мой немигающий взгляд. Я хочу сказать, что сначала мне нужно поговорить с Женей, обсудить обязанности, показать, что где находится, а потом уже ехать на работу. Но, в конечном счёте, убеждаю себя отложить ненужные церемонии в сторону. Они только расстроят дочурку.

Лишь коротко сообщаю Жене, что практическое задание она может выполнять прямо здесь, в моём доме. Сильно нагружать я её не собираюсь, естественно.

Снова захлёбываюсь от очередной накатывающей волны раздражения. Эти две представительницы женского пола крутят мной, взрослым мужиком, как марионеткой, а я даже слова не говорю.

Невероятно.

Привожу себя в порядок, попутно запуская кофе-машину и заваривая для себя чёрный ароматный напиток. По привычке надеваю футболку и джинсы, но в последний момент вспоминаю, что еду на работу, поэтому вынимаю из шкафа первый попавшийся костюм.

Я люблю свободный стиль и вне стен офиса стараюсь избегать всех этих брюк, рубашек, пиджаков. Но перед починёнными необходимо появляться в соответствующем виде. Встречают, как говориться, по одёжке.

Дожидаюсь, когда приедет Артём, и только потом выезжаю на работу. Правда ехать приходится на старом «Ниссане», так как машину, на которой я езжу обычно, Ульяна возвращать не торопится.

– Всё в порядке? – сухо уточняю у охранника.

Знаю, что у его жены какие-то проблемы по женской части, но спрашивать напрямую – по меньшей мере, странно.

Мужчина угрюмо кивает, и на этом мы расходимся. Я уезжаю в агентство, а Артём остаётся охранять мой дом.

И мою дочку, потому что, да, Жене я не доверяю.

Глава 19

Провожу расчёской по длинным шелковистым волосам малышки. Одну за другой прочёсываю небольшие пряди, восхищаясь их красотой.

К горлу подкатывает горький ком, но я прикладываю нечеловеческие усилия, чтобы сдержать рыдания. Мне чудится, что я делаю причёску собственной дочке, аккуратно укладываю локоны, прихватывая маленькими заколками кончики волос.

– Мама, – в очередной раз лепечет малышка, вкладывает свою тёплую ладошку в мою руку, и доверчиво заглядывает в глаза.

Я испытываю неоднозначные эмоции, когда Мия называет меня мамой. С одной стороны понимаю, что это неправильно, а с другой… Я хотела бы иметь такую ласковую дочурку.

Но здравый смысл берёт верх над личными желаниями, и я начинаю этот непростой разговор.

– Мия, – легонько улыбаюсь, чтобы расположить к себе малышку. Хотя, кажется, в этом нет необходимости. – Смотри, у тебя есть папа, да?

Кивает.

– Наверное, есть бабушка.

– И Ульяна! – радостно взвизгивает, охотно принимая мою игру с перечислением родственников.

– И Ульяна, – подтверждаю, совершенно не имея понятия, кто это.

А, правда, это кто?

Впрочем, неважно.

– Вот, – нервно тереблю в руках очередную заколку, очевидно выполненную на заказ. Селиванов ничего для дочери не жалеет, и тем вызывает у меня уважение.

Но это не значит, что я когда-нибудь смогу простить Руслана.

– Все эти люди, они твои родные, – пытаюсь подобрать правильные слова, а главное, понятные трёхлетнему ребёнку. – А я… я просто Женя.

– Нелодная? – морщит изящный носик. До чего же малышка на Руслана похожа, сразу видно, что одна кровь.

– Мм, нет, – качаю головой угрюмо.

Мне жаль разочаровывать малышку, и я вовсе не против быть ей другом, но вселять пустую надежду и позволять называть мамой неправильно и даже жестоко.

– Но я тебя выблала, ты мне нлавишься, почему не хочешь быть моей мамой? – с претензией в голосе тараторит девочка.

Подскакивает