Её чужая дочь - Рина Фиори

– Я подумаю над твоими словами, – сдаюсь, но больше ни слова не говорю девчонке.

Ни к чему ей знать о том, что всё гораздо сложнее. Что Женя не просто случайная девушка, но ещё, возможно, мать Мии.

И моя бывшая любовь.

Глава 18

Руслан

Сестра уезжает, а я так и продолжаю сидеть в кухне и просверливать взглядом свой телефон. Руки чешутся набрать номер Жени и претворить в жизнь совет Ульяны. Предложить бывшей стать няней моей дочери, дать Мие то, что она хочет, хотя бы в таком виде.

Суррогат в виде няни вместо настоящей полноценной семьи – это всё, что я могу. И от собственной беспомощности и никчёмности я ненавижу себя безумно.

В голове бурлит адский коктейль из разных мыслей. А может быть, не стоит потакать ребёнку? Нас ведь как воспитывали – никто не церемонился, не баловал. Меня, по крайней мере, и отец, и мать, в строгости держали. Ульяну всё же, избаловали порядком, и я тоже в этом участвовал.

А теперь и дочку в том же духе воспитываю.

– Папуля, – вздрагиваю от сонного, но такого сладкого голосочка.

Поворачиваю голову и вижу в дверном проёме свою малышку. Она потирает глазки кулачками и расфокусированно смотрит на меня.

Становится совестно оттого, что допустил в свою голову такие мысли. Мия ведь точно не виновата в том, что растёт в неполноценной семье. И именно ей тяжелее всего. Избалованность тут точно не причём.

– Девочка моя, – протягиваю руки.

Мия принимает приглашение, но как-то неохотно. Делает в мою сторону несколько неторопливых шажков, и только потом я усаживаю крошку к себе на колени.

Перебираю пальцами спутанные после сна волосы, поглаживаю дочку по спинке. Шепчу на ушко о том, что она красавица, и я люблю её.

И грустно вздыхаю.

Раньше Мия бурно реагировала на мои признания, смеялась и радовалась, а сейчас игнорирует, словно я пустое место.

– А, ма… – не договаривает, напарываясь на мой недовольный взгляд.

Такая маленькая, но уже понимает, что бывают темы запретные и неприятные взрослым.

Мия уходит в туалет, а я с горящим в груди негодованием переступаю через себя и беру в руки телефон.

Не знаю, что буду делать, когда получу результаты теста. Если окажется, что в прошлый раз с результатами произошла путаница, и Женя всё же мать Мии, то я сойду с ума. Сам, получается, подпускаю предательницу к ребёнку.

Одновременно я желаю быть настоящим отцом Мии и не желаю, чтобы Женя была её матерью. Парадокс, такое ведь ни при каких вариантах невозможно.

Набираю номер телефона Кудряшовой, сгорая от ненависти к себе. Но другого выбора у меня нет. Смотреть, как жизнерадостная девчонка превращается в унылую страдалицу – настоящая пытка. И я не могу её выдержать.

– Алло, – отвечает Женя, когда я уже собираюсь опускать трубку.

Малодушно, не дождавшись, когда гудки прекратятся.

– Добрый день, – произношу официальным тоном, но голос срывается на хрип. Делаю глубокий вдох и, взяв себя в руки, смело добавляю: – я предлагаю тебе должность няни.

Размазывать сопли и ходить вокруг да около не собираюсь. Да – значит да! Нет – значит, нет!

В ответ Женя молчит. Не произносит ни слова, мне даже кажется, что она просто сбросила вызов. Отключилась, чтобы не слушать мой бред.

Но стоит взглянуть на экран – и я убеждаюсь, что всё себе нафантазировал.

– У Мии? Няней… – уточняет растерянным поникшим голосом.

Ей, похоже, как и мне, непросто. Но я гоню прочь эти гадкие мысли – нельзя жалеть Женю, не заслужила.

– Да! – холодно и безжизненно чеканю. Будто на важных переговорах задвигаю эмоции куда подальше, оставляя лишь голую суть.

Вообще в моих интересах надавить на жалость, рассказать девушке о том, как Мия по ней скучает, пригласить в гости, в конце концов. Но я будто бы хочу, чтобы она отказалась, чтобы поставить себе мысленно галочку: я пытался.

Только к моему огромному удивлению, Женя соглашается. Почти. Таким же безэмоциональным тоном, как и я, она говорит, что подумает, и кладёт трубку.

Отодвигаю от себя ненавистный гаджет, по которому вёл переговоры с предательницей. Будто бы телефон виноват в моих бедах.

– Пап, а я кушать хочу, – Мия возвращается на кухню.

Пытается взобраться на высокий стул напротив меня, достигает цели лишь со второго раза. Какая-то она совсем вялая, надеюсь, появление няни в доме улучшит ситуацию.

На следующее утро нас с дочкой будит звонок.

Кто там так настойчиво трезвонит с утра? Ещё даже Артём не приехал, судя по времени, неужели ключи потерял? Обычно охранник не опаздывает.

Заглядываю в комнату дочки, убеждаясь, что малышка спит, и только потом выхожу из дома.

Предварительно отключаю сигнализацию, которая охраняет мой дом ночью, и противная какофония тут же стихает.

Нехотя сам плетусь к воротам, чтобы узнать, наконец, кто посмел нарушить мой покой. Отвык уже, обычно эту задачу охранник выполняет. А дом открывает няня или уборщица, впрочем, последнюю неделю, я и уборку сам делаю, чтобы не нервировать Мию присутствием посторонних людей.

– Доброе утро, – приятный мелодичный голос сначала вводит в ступор, а потом мгновенно пробуждает меня.

И первая мысль: «а что она здесь забыла?» мгновенно сменяется наиболее болезненной: «ты, идиот, сам её позвал!»

– Доброе, – бурчу хриплым ото сна голосом.

Я вообще сейчас потрясно выгляжу: волосы взъерошены, глаза заспаны, и шорты в клеточку. Тонкие настолько, что отлично демонстрирую утреннее пробуждение всего организма. И мне бы даже стало стыдно, но… На мнение данной девушки мне плевать.

Более того, в присутствии Жени я начинаю жалеть о том, что не завёл себе какую-нибудь женщину. Интересно, ей было бы больно от осознания того, что я тоже с лёгкостью выкинул её из головы? Или Кудряшовой плевать на меня?

Но это только в моём сумасшедшем воображении, на деле же, Мия – мой сдерживающий фактор, ради дочери я готов терпеть любые неудобства.

И даже бывшую.

Стараюсь не смотреть на будущую няньку – да, представляя её в этом амплуа, мне легче рядом с девушкой находиться. Так я хотя бы не каждые пять минут ловлю себя на желании придушить Женю.

Мы молча проходим в дом и только тут я, бросая беглый взгляд на часы, понимаю, что уже совсем не раннее утро.

А где Артём тогда?

Жестом указываю Жене