Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

туда Меоли и получить золото. А уж потом, с деньгами в кармане, предаться размышлениям о судьбах мира.

Монотонное покачивание в седле и гнетущая тишина способны усыпить бдительность. И это, пожалуй, самое опасное, что случается с путником в дальней дороге. Мой внутренний сторож не спал никогда.

Краем глаза я уловил едва заметное движение. Лёгкое осыпание песка на склоне одного из барханов впереди, в стороне от тропы. Не ветер. Ветер рисует на дюнах ровные струящиеся узоры. А это движение было резкое, короткое. Словно кто-то оступился или быстро отдёрнул руку.

Я прищурился, фокусируя зрение на точке. Воздух по-прежнему дрожал. Но теперь я разглядел едва заметные вмятины на песке. Не похожие на следы перехана. Две длинные вмятины, будто кто-то провёл руками. И свежие: их ещё не успело занести.

Правая рука сама потянулась к топору. Привычным движением я проверил, легко ли он выходит из петлицы на поясе. Левая рука чуть натянула поводья, заставляя перехана замедлиться. Животное фыркнуло, не понимая причину остановки, но послушно сбавило шаг. И поравнялось с переханом Меоли.

Девушка, погружённая в мрачные думы, даже не удивилась. Мы проехали так ещё с десяток скачков. А потом из-за высокого бархана впереди, того самого, на котором я заметил движение, появились четыре человеческих фигуры.

И тут же вышли на тропу, с уверенным видом перекрывая нам путь. Тактика знакомая. Попытаешься проехать — получишь копьём в бок. Остановишься — заведут разговоры, отвлекая внимание. Смущало лишь то, что слишком уж их мало, всего четверо.

Я повёл взглядом по вершинам барханов. Есть ли у них стрелок? Особенно внимательно всматривался в направлении солнца. Я бы сам залёг там, чтобы сложнее было заметить.

Вершины песчаных дюн оказались чисты. Но бдительность терять не стоило. Я продолжил ехать вперёд, искоса поглядывая то на барханы, то на людей, вставших на пути.

Теперь я разглядел их получше. Одежда — простая, грубая, вся в пыли. Лица скрыты глубокими капюшонами и плотными повязками, спасающими от солнца и песка. Открыты только узкие полоски вокруг глаз, но и те прищурены, а кожа вокруг них — тёмная, почти чёрная от вечного пребывания под горячим небом.

У первого, самый рослого, в руках простое костяное копьё. Заметно, что наконечник чем-то покрыт для большей твёрдости. У второго — каменный топорик на длинной рукояти, обмотанной потёртой кожей. Орудие тяжёлое и неуклюжее, зато на близкой дистанции смертоносное.

Третий, приземистый и широкоплечий. Перебирает пальцами по рукояти каменной булавы, насаженной на засушенный стебель аракса, гигантского тростника. По идее, удар такой штуковины переломает человеку кости даже сквозь кожаную броню.

И четвёртый. Стоит чуть позади, в полушаге от других. Поза небрежная, расслабленная. Однако в расслабленности сквозит уверенность хищника. Руки пусты, но на кожаном поясе висит кривой железный кинжал в простых, но добротных ножнах.

Железный. В песках металл, даже в виде кривого кинжала — признак статуса, богатства. Или удачливого грабежа. И этот четвёртый разбойник — единственный, кто не суетится и не пытается казаться грозным. Просто ждёт.

Именно на нём мой взгляд задержался на секунду дольше. Не тот с копьём, не здоровяк с топором. Этот, с кинжалом. Молчаливый, стоящий в тени других. Он и был главным. Остальные — чепухня криворукая.

Я резко, но без суеты остановил перехана. А второй рукой придержал животное Меоли. Наши переханы встали, фыркая, в десятке шагов от молчаливой группы. Меоли, наконец, оторвалась от своих мыслей и уставилась на людей, преградивших нам путь. Ещё не поняла, что к чему. В её глазах читалось, скорее, недоумение, чем страх.

— Вам что-то нужно? — разглядывая разбойников, спросил я. — Если нет, то не пойти ли вам своей дорогой?

В том, что нас собрались грабить, я не сомневался. Можно было и не вести предварительные беседы. Но мне требовалось спокойно спешиться. Здоровяк под моим седлом — не боевой перехан, а обычное вьючное животное, пусть и крупное. На таком воевать неудобно.

— Просто хотели поздороваться! — один из бандитов, тот, что с каменным топором, хрипло засмеялся. — Мы как раз ждём добрых людей! У нас тут, видите ли, проблемы… Войдите в положение: поделитесь с нами деньгами, едой, водой. И животными, конечно!

Второй, с костяным копьём, хихикнул и добавил, осклабясь сквозь повязку:

— От женской ласки мы тоже не откажемся!..

Я сдержался и не скрипнул зубами. Сделал вид, что нервничаю и пытаюсь решить дело миром.

— Вода, говорите? — медленно и аккуратно сползая с седла на землю, произнёс я с наигранной уступчивостью. — Что ж, водой с вами я поделиться могу… Видно, и вправду вам приходится нелегко.

И повернулся к ним боком, будто собираясь рыться в поклаже, закреплённой на седле. Старая, как мир, уловка — взять и подставиться. Но эти парни клюнули: вот же перед ними единственный мужчина, боком, беззащитный. Надо бить, а не ждать.

Первым, молча, без единого слова, ринулся здоровяк с топором. Размахнулся, явно планируя проломить мне череп. Его прикрывал копейщик, который сделал из-за спины товарища короткий выпад остриём в мою сторону. Одновременно с ними, мужчина с булавой начал широкий обходной манёвр слева. А тот, что с кинжалом, выхватив оружие, бесшумно и быстро пошёл справа. Замкнуть клещи — разумный ход.

Если бы я действительно воду искал, а не следил искоса, с гарантией бы лёг.

Но, когда разбойник с топором был всего в трёх шагах, я резко сместился с линии атаки. Тяжёлое оружие лишь со свистом рассекло воздух у моего плеча. В ту же секунду я нанёс ему короткий хлёсткий удар — ногой по боковой части колена. С воплем боли он отшатнулся и, естественно, наткнулся на моего перехана. А животное всхрапнуло и удивлённо отступило в сторону, давая ему упасть.

Левой рукой я перехватил древко копья, летящего мне в живот, и резко потянул на себя. Второй разбойник, не ожидавший такой подлости, инстинктивно вцепился в оружие. И, естественно, потеряв равновесие, сделал по инерции шаг в мою сторону.

Я не стал замахиваться. Нанёс короткий удар обухом в переносицу. Чавкающий звук и хруст. А вскрик боли прозвучал, когда я уже поворачивался налево. Навстречу третьему бандиту, который шёл на меня с занесённой булавой.

Неудачник опоздал на долю секунды. Сокращая дистанцию, я сделал резкий шаг навстречу. И тут же вонзил лезвие топора ему в грудь, пониже ключицы. Удар был стремительным и точным. Я успел до того, как тяжёлая каменная гиря успела опуститься на мою голову. Разбойник ахнул, захрипел и грузно осел на песок.

А я, между тем, вновь разворачивался к первому