В стране трех солнц - Анатолий Пантелеевич Деревянко

искусство амурских народов. Но, в отличие от Л. И. Шренка, истоки этого искусства он видел в Китае.

Оба крупных ученых пользовались, по существу, одними и теми же источниками, но пришли к совершенно противоположным выводам. Кто же прав?

«…В начале Света жили три человека: Шанвай, Шанкоа, Шанка. И было три лебедя-ныряльщика.

Однажды послали люди трех лебедей-ныряльщиков на дно реки достать для Земли камней и песка. Птицы нырнули. Семь дней были под водой. Вышли, смотрят: Земля ковром цветет, в реке Амур рыба плывет, тогда три человека сделали человека по имени Кадо и женщину Джулчу. Потом деву по имени Мамилчжи. Народ размножился и занял всю землю по Амуру.

Кадо сказал: „Есть три солнца на небе. Жить слишком горячо. Я хочу застрелить два солнца!“ И он пошел к восходу. Вырыл яму, спрятался в ней. Увидел, как взошло первое солнце, и застрелил его. Выстрелил во второе солнце, но мимо. Третье — убил. Одно среднее осталось.

Вода кипела — горой стала. Гора кипела — рекой стала. А пока камни не остыли, Мамилчжи нарисовала на них птиц и зверей. Потом камни стали твердыми…»

Так вечным памятником о великих делах первого охотника остались древние рисунки, застывшие на гранитных валунах и скалах у нанайского села Сикачи-Алян.

В этой нанайской легенде сделана попытка объяснить происхождение «писаных» камней, как их называют в народе, или петроглифов.

Скалы, подмытые водами Амура, рухнули вниз, и «писаные» камни лежат на берегу. Некоторые из них можно увидеть только весной и осенью, когда падает уровень воды, и седой Амур на некоторое время отдает их в распоряжение археолога. На камнях в Сикачи-Аляне выбиты самые различные изображения.

Особенно поразительны антропоморфные маски-личины. Широкая верхняя часть, огромные круглые глаза, раскрытая пасть с двумя рядами больших острых зубов и непропорционально узкий округлый подбородок — все это создает устрашающую картину. В верхней части некоторые маски окружены ореолом расходящихся лучей.

На одном камне изображены две антропоморфные маски-личины — одна под другой. Глядя на них, удивляешься, с какой выразительностью древний мастер смог передать чувства, одолевавшие его душу.

Общий вид писаниц у с. Сикачи-Алян

Изображение свиньи

Личина

Изображение лося

Личина на сосуде

Память подсказывает: узоры на одежде, обуви нанайцев и ульчей Нижнего Амура очень похожи на эти изображения. Рядом с личинами на скалах выбиты фигуры лосей, оленей и других животных и птиц. С поистине воздушной легкостью подчеркнуты первобытным мастером гордый развал рогов, стремительность бега и спокойствие отдыха диких животных.

Среди изображений зверей особенно поражает экспрессией и тонкостью исполнения образ могучего лося, выбитый на большом камне: продолговатое туловище, еле заметные ноги, длинная шея и маленькая голова с роскошными рогами — все это дышит готовностью к бегу. Посредине туловища выбито несколько концентрических кругов — знаков, отождествляемых с солнцем. Это не просто лось, а лось небесный, живущий в легендах и преданиях многих народов тайги и тундры, возлагавших на него свои надежды на благополучие, обилие стад и хорошую охоту.

Несомненный культовый смысл имели маски-личины. Эти изображения напоминают лицо-маску Великого духа Афви гвинейских племен тома. Легенды рассказывают, что дух Афви пожирал юношей, чтобы отрыгнуть их смелыми мужчинами, полноправными членами охотничьего коллектива. Женщины и все непосвященные, хоть раз увидевшие изображение Афви, должны были умереть.

Не потому ли изображения в Сикачи-Аляне находятся на берегу Амура в месте, окруженном густым лесом?

Конечно, сейчас трудно точно установить, какое значение имело каждое из этих изображений, но одно остается несомненным: все фигуры выбиты очень талантливой рукой мастера.

Но когда? Легенды рассказывают, что это было очень давно, в незапамятные времена, когда на небе пылали три солнца и на земле жили три мифических существа…

В жизни встречается не так много дней, события которых мы ясно и отчетливо запоминаем на всю жизнь. Пятое сентября 1964 года было для меня одной из таких дат…

Моросил легкий дождь, земля уже успела раскиснуть, и мы медленно пробирались вдоль берега Амура, скользя на крутых уступах. Накануне А. П. Окладников, В. И. Жалковский — художник, неизменный спутник многих археологических экспедиций, и я приехали в село Вознесенское. Было еще светло, и мы решили осмотреть берега Амура в надежде найти что-нибудь интересное.

Прошло уже часа два-три, мы успели вымокнуть и хотели поворачивать обратно, но Алексей Павлович предложил осмотреть еще высокий берег на излучине Амура, неподалеку от нанайского села Хунгари. Мы направились туда. И вскоре последовали ошеломляющие открытия. Мы находили то большой, хорошо зашлифованный топор, то прекрасно отретушированный нож или наконечник стрелы из прозрачного халцедона. Вскоре все забыли о дожде, началась увлекательная «охота». Как бы вернувшись в детство, мы удивленно и радостно кричали: «Эврика! А у меня копье… скребок…»

И вдруг мой взгляд упал на большой фрагмент керамики. Когда я поднял его и вытер налипшую грязь, то вначале не поверил своим глазам. Черепок был покрыт яркой малиновой краской, и на нем виднелся какой-то непонятный орнамент. Не знаю, то ли вид был у меня не совсем обычный, то ли я закричал громче, чем следовало, но Алексей Павлович сразу же очутился около меня. Скоро мы нашли еще несколько таких же черепков, покрытых краской и орнаментом.

На следующий день мы вооружились лопатами и ножами и стали осторожно, слой за слоем, зачищать это место.

Прошло несколько дней. Утром мы отправлялись на берег Амура, а вечером возвращались в школу, где остановились, и все «колдовали» над черепками, пытаясь их сложить в единый сосуд. И вот однажды совсем неожиданно мы собрали маску-личину.

Сердцевидный мягкий овал лица, глубокий вырез рта и чуть выпуклые губы; глаза — непропорционально большие, в виде двух реторт. Очень осторожно выдавлен нос, так что трудно сказать, где он начинается. Вся поверхность лица, за исключением глаз, покрыта мелким сетчатым орнаментом. Рядом с лицом — какие-то изображения в виде лап с когтями. Личина изваяна в верхней части — у венчика — большого, слабо профилированного сосуда.

Позднее удалось найти еще одно изображение меньших размеров, глаза которого обозначены глубоко прочерченными кругами и которое напоминает человеческое лицо. В нем больше мягкости и очарования. Первое же изображение приближается к сикачи-алянским маскам-личинам. От него веет каким-то холодом и угрозой.

Жаль, что Амур похитил часть этого удивительного сосуда. Несмотря на самые