Её чужая дочь - Рина Фиори

шаг, чтобы продолжить поиски, но тихий хруст под ногами заставляет меня остановиться. Наклоняюсь и поднимаю с пола детскую заколку, которую едва не растоптала. Беру в руки украшение, рассматриваю и вспоминаю, что точно такие же красные вишенки с листочками видела в волосах Мии пару дней назад.

А может, Мия там, в кухне?

Откладываю звонок, убираю в карман юбки заколку, кладу ладонь на дверную ручку и тяну вниз. Бесшумно делаю шаг, переступая порог, и замираю, оглядываясь по сторонам.

Никого.

Пустые столики, плотно закрытые окна, душный воздух, будто здесь не проветривали сегодня. И только тихое бурление воды в электрическом чайнике говорит о том, что совсем недавно кто-то входил в помещение.

В противоположной стороне от входа ещё одна дверь, из-за которой доносятся смех и болтовня.

Настоящее веселье, как будто не разгар рабочего дня сейчас.

Вздыхаю, понимая, что зря пришла. Мии здесь нет, а разбираться с отлынивающими от работы сотрудниками точно не в моей компетенции.

Странно, что у такого дотошного руководителя, как Селиванов весьма разболтанный коллектив. Руслан явно не справляется.

Щелчок. И вскипевший чайник выключается, заставляя меня машинально повернуть голову и едва ли не вскрикнуть от испуга.

Мия.

Она стоит возле окна и что-то пытается разглядеть за стеклом. Откуда взялась? Ещё минуту назад здесь не было никого.

Девочка ручками упирается в подоконник, подтягивается и собирается взобраться на окно.

Как раз туда, куда какой-то придурок додумался чайник поставить.

– Мия! – выкрикиваю и дёргаюсь к девочке.

Малышка меня не слышит, продолжает карабкаться вверх и задевает короткий провод. Словно в замедленной съёмке чайник срывается с подоконника и падает вниз, заставляя моё сердце замереть от страха.

Я не знаю, как успеваю за долю секунды преодолеть расстояние в несколько метров и оттолкнуть Мию от окна. И вместе со вздохом облегчения их груди вырывается сдавленный стон, а ногу пронзает острая боль.

Такая сильная, что в глазах темнеет, и голова идёт кругом.

Не сразу понимаю, что произошло, плывущим взглядом сначала смотрю на Мию, которая сидит на полу после моего толчка, и испуганными глазами смотрит на растекающуюся исходящую паром лужу.

Пытаюсь понять, почему так сильно ноет кожа на бедре, касаюсь намокшей юбки и всхлипываю.

Входная дверь открывается настежь, в комнату вбегает Карина.

– Мия! – выкрикивает и тут же упирает руки в бока.

Я же судорожно пытаюсь задрать узкую юбку, даже не задумываясь о том, как выгляжу при этом. Боль так туманит мозг, что действую больше на инстинктах.

Огромное красное пятно красуется на правом бедре. На глаза непроизвольно наворачиваются слёзы, которые я пытаюсь скрыть, стоит двери в соседнее помещение распахнуться.

Парочка девушек из отдела продаж явно слышали всё, что здесь происходило, и теперь пытаются выяснить у Карины подробности.

Понимаю, что помощи мне ждать неоткуда, тем более, Мия напугана не меньше моего. Плакать начинает, но няня её, как всегда, занята чем угодно, только не ребёнком.

Превозмогая страшную боль, опускаю ткань юбки и становлюсь на колени рядом с малышкой. Прижимаю к себе всхлипывающую девочку, провожу рукой по густым волосам, успокаиваю.

Я не знаю, как это работает, но Мия затихает рядом со мной. И даже моя боль от ожога притупляется немного.

Сквозь слёзы Мия опять называет меня мамой, сердце сжимается до размеров малюсенького семечка. Больно. Очень. Не за себя, за ребёнка, которому так не хватает внимания, что она готова постороннюю тётку мамой называть. Видимо даже такой сильный мужчина, как Руслан, не в состоянии заменить ребёнку мать.

– Что здесь происходит? – грозный мужской бас заполняет пространство вокруг.

Отстраняюсь от Мии, и боль возвращается, становится ещё сильнее.

Я прикрываю глаза, не говоря ни слова, пытаюсь выйти из комнаты, потому что мне срочно нужно как-то обработать ожог. Хотя бы водой холодной намочить, я не знаю, боль такая, что думать не могу совершенно.

Пытаюсь придерживать узкую юбку так, чтобы ткань по минимуму касалась кожи. Не слышу, о чём говорит Руслан, как оправдывается, едва не плача Карина. Кажется, пытается переложить вину на меня, но мне сейчас плевать.

В какой-то момент мне начинает казаться, что и вовсе все вокруг замолкают. На меня смотрят? Или вышли из комнаты раньше?

В глазах становится совсем темно, я не разбираю дороги. Есть только боль – она везде, не только в ноге. В голове, груди, всём теле.

И пустота, в которую я проваливаюсь, словно в бездну.

Боль не исчезает, но затихает на время, и меня будто на волнах несёт в открытое море. Покачивает, успокаивая и согревая.

Открываю глаза и понимаю, что сижу на чём-то мягком. Вокруг меня суетятся люди в синей форме, а напротив, сложив руки в карманы, как строгий надсмотрщик, стоит Руслан.

Касаюсь рукой бедра и чуть ли не вскрикиваю. Опускаю голову и понимаю, что моя юбка едва прикрывает бельё. По покрасневшему участку кожи размазана какая-то белая пена, и под ней жутко печёт.

Оглядываюсь. Я в кабинете босса.

Тут же пытаюсь встать, чтобы уйти. Мне не нравится, что я сижу тут полуголая перед этим… Бывшим. Но твёрдая рука женщины в медицинской форме останавливает меня и возвращает в исходное положение.

– Тшш, – шипит, но по-доброму. – Не вставай.

Что-то говорит Руслану, и тот отворачивается.

– Сейчас, девочка, уколем обезболивающее, – помогает мне повернуться на бок.

Я как тряпичная безвольная кукла, даю ей делать со своим телом то, что нужно. И даже присутствие Руслана меня не смущает. Точнее смущает, но поделать я ничего не могу с этим.

– Где Мия? – хриплю сдавленно. Не узнаю свой севший голос. – Руслан, где твоя дочь? С ней всё в порядке? – бросаю в широкую спину.

Жду ответа, но он поступает не сразу. Селиванов ждёт сигнала от врача и только тогда медленно разворачивается. Сканирует меня своими синими льдинами так, словно насквозь увидеть хочет.

– С ней всё в порядке. С дочкой. Моей, – как-то странно уточняет и отворачивается к окну.

Меня увозят в больницу. Ещё раз обрабатывают рану, которая теперь покрылась волдырями, колют очередную дозу обезболивающего, потому что сама я справиться с болью не в состоянии. Советуют остаться на ночь в стационаре, а утром, если всё будет нормально, обещают отпустить.

Когда только всё случилось, я оттолкнула Мию, и кипящая вода из электрического чайника пролилась на моё бедро. Я почувствовала резкую боль, но вгорячах не ощутила её в полной мере.

А теперь мне остаётся только лежать в пустой