Завоевание Антарктики по воздуху - Ричард Эвелин Бэрд

Мак-Кинлеем снимки с гор. Грубо соединив эти снимки в панораму, мы отметили на ней нашу маленькую базу, ледник Акселя Гейберга и гору Нансена. Эти сделанные в воздухе снимки могли быть полезны Гульду, дав ему возможность сберечь время при выборе гор для геологического обследования.

Люди внизу бросились поднимать мешок; уже несколько недель прошло с тех пор, как они покинули базу. Я узнал по радио точную долготу и широту их местонахождения, что дало нам возможность точно проверить наше собственное положение.

Мы начали подъем еще за 160 километров до гор. Впереди была полная неизвестность. Георг Блэк, заведывавший нашим снабжением, взвесил все, что находилось на аэроплане. Общий вес был немного менее 1500 килограммов. Измерив наш расход газолина и масла, мы в любой момент могли определить свой настоящий вес.

Ледник Акселя Гейберга

Мак-Кинлей был занят своей камерой, я был за пилота, Джюн отправлял радиосообщения, переливая газолин из бидонов в резервуары, определял количество газолина, поступающего из шести резервуаров, а в свободные минуты снимал фотографии. Позднее он занял место у руля. Мы с Мак-Кинлеем могли править только, когда не были заняты фотографией или пилотажем.

Мы держали курс на ледник Акселя Гейберга. По сообщению Амундсена, самая высокая точка ущелья поднимается лишь на 3100 метров. Он заметил также, что по обеим сторонам ущелья возвышаются остроконечные вершины.

Вправо от нас начал обрисовываться другой громадный ледник. Мы заметили его еще вовремя полета для закладки базы. Ширина ледника казалась достаточной для того, чтобы можно было через него пролететь. Мы пролетели над нашим маленьким складом пищи и газолина, но не видали его, так как находились на высоте более километра.

Критическое решение

Солнечные лучи ударились о голые, вертикальные скалы. Теплые течения, поднимаясь, соединялись с холодным воздухом и образовывали туман. Мы начали совещаться с Балченем, на что решиться.

При выборе ледника Акселя Гейберга, нам пришлось бы иметь дело с известной высотой, но с неизвестными шириной и воздушными течениями; кроме того стоящие по сторонам его остроконечные вершины могли быть так высоки, что образуемыми благодаря им воздушными течениями нас могло сбросить на землю.

А может быть решиться пролететь через неизвестный ледник, который казался доступным? Однако за широким проходом можно наткнуться на горы, которые загородили бы нам путь.

Выбор направления осложнялся еще ограниченным количеством газолина, которого не хватило бы на то, чтобы вернуться обратно и попробовать пролететь через другой ледник. Решаться надо было скорее, так как мы приближались к горам со скоростью более километра в минуту. Мы избрали неизвестный ледник.

Аэроплан швыряет, как пробку

Наступил критический момент. Нужно было решить тысячу вопросов: как обстоит дело с расходованием газолина? Хватит ли его, чтобы долететь до полюса? Не слишком ли его много и не помешает ли его вес перелететь через хребет? Мы могли в один момент вылить 400 литров газолина через клапан.

Джюн осмотрел пять газолиновых резервуаров. Он отвернул крышку с резервуара фюзеляжа и измерил его прутом. Затем он открыл несколько запломбированных банок, вмещавших по 20 литров, вылил газолин в резервуар и выбросил банки за борт.

В каждой из них было лишь около фунта веса, но теперь каждый фунт был на счету.

Он произвел вычисление на бумажке и передал мне результаты. Затем осмотрел моторы.

Балчен делал усилия, чтобы подняться. Ледник был слабо виден впереди на далеком расстоянии. Самая низкая точка в проходе все еще находилась выше носа аэроплана. Идущие в разных направлениях воздушные течения бросали аэроплан, как пробку.

Нам казалось, что ветер, дувший с вершин, помогает нам. Вправо открылись глубокие ущелья. По ним также шли воздушные течения, которые могли причинить нам беспокойство. Бернт свернул влево. Впереди лежал длинный, довольно спокойный проход. Но течения, идущие книзу, препятствовали нашему подъему.

Вдруг руль перестал действовать, и колесо стало свободно вертеться в руках Бернта. Заглушая рев мотора, Бернт закричал: «или сбросить 200 или вернуться».

Джюн бросился к выпускному клапану бака; ему стоило слегка надавить, и 250 килогр. вылились бы за борт. Но если бы мы сделали это, нам бы не хватило газолина, чтобы долететь до полюса и вернуться к базе. Я понял это из записки, переданной мне Гарольдом.

Возникло другое решение – выбросить пищу, но справедливо ли это по отношению к людям? Если мы принуждены будем опуститься, то нам не хватит пищи.

«Мешок с пищей за борт», – крикнул я Мак-Кинлею, и коричневый мешок полетел вниз.

Я мог оказаться неправым, принимая такое решение, но результат получился мгновенный. Аэроплан, парящий вблизи предельной высоты, столь же чувствителен, как шар. Бернт улыбнулся; облегчение отозвалось на руле.

Но все же мы еще не достигли достаточной высоты. Мак-Кинлей продолжал делать снимки, и я чувствовал, что, если прикажу ему бросить аппарат, он выбросится вместе с ним.

Мы медленно поднимались, но внезапно колесо опять стало свободно вертеться в руках Балчена.

«Скорее. Разгружайте еще!» – закричал он.

Я указал на другой мешок. Мак протолкнул его через люк и стал наблюдать, как он упал на ледник. Запас пищи для четырех людей, которой хватило бы больше, чем на полтора месяца, лежит там на льду.

Больше нельзя было бросать пищи; ее оставалось немного. Потребуется ли еще разгрузка? Казалось, что потребуется…

По ту сторону

Наконец мы достигли прохода и пробрались через него, имея под собой лишь несколько сотен метров.

Бернт вскричал от радости – впереди нас не было гор; свободный путь вел прямо к полюсу.

Вслед за этим мы вспомнили о моторах; плато было так высоко, что если бы мы остановили хотя один из них, аэроплан упал бы на снег. Приходилось пользоваться всеми тремя.

Вдруг правый мотор начал шипеть. Джюн бросился к клапанам газолиновых резервуаров, в то время как Балчен манипулировал рулевым колесом. Желая сберечь газолин, мы пустили его слишком тонкой струей. Мотор снова запел.

Мы огляделись. Наконец – полярное плато! Впереди беспредельное ровное белое пространство. Влево от нас, над поверхностью плато, возвышались горы высотою в 3000 метров над уровнем моря. Высота некоторых из них должна достигать даже 5500 метров.

Я взглянул вправо и был поражен красотою вида. Стоило ехать в Антарктику, чтобы увидеть его.

Далеко вправо над горизонтом возвышался горный хребет; это было нечто новое для занесения на карту. Гребни вершин казались невысокими. Но на самом деле они вероятно очень