Первая буква Севера - Лина Винчестер

горшки с цветами и все, что может улететь от сильного ветра. Занеся все в холл, иду в гостиную и, накрывшись пледом, решаю сбежать от новостных сводок и включаю «Завтрак у Тиффани». Ветер свистит за окном, солнечный свет разливается по гостиной, и на удивление я чувствую умиротворение.

***

Сама не заметила, как заснула, но звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть и резко сесть. «Завтрак у Тиффани» почти подошел к концу, небо потемнело, а ветви деревьев за окном болтаются в разные стороны.

Потерев веки, я плетусь в холл и открываю дверь. Передо мной стоит Ник с взъерошенными волосами, щурясь от ветра, он кивает и, не дождавшись приглашения, заходит внутрь с большими пакетами и рюкзаком за спиной.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, закрывая дверь.

— Пришел переждать с тобой ураган.

— Но…

— Ты не будешь одна, никто не должен оставаться один в такой момент.

— Ты сам себя пригласил ко мне домой?

От мысли о том, что мы с Ником проведем ночь вместе, у меня почему-то вспыхивают щеки. Знаю, что он здесь только потому, что сильно беспокоится за меня, но у меня все равно сводит живот от волнения.

— Да. — Сжав пакеты, Ник идет в сторону кухни с такой уверенностью, будто бывал здесь не раз. — Можешь продолжать заниматься своими делами, представь, что меня здесь нет.

— Будет сложно не замечать рокера-футболиста, который шумит на кухне, — бормочу я, наблюдая за тем, как он достает продукты из пакетов и складывает на стол.

— Не шумит, а готовит. — Ник взмахивает пачками спагетти и листов для лазаньи. — Что хочешь на ужин: лазанью или спагетти?

Сев за кухонный остров, я подпираю щеки ладонью и даже не пытаюсь скрыть улыбку.

— Ты будешь готовить для меня?

— Для себя, но тебя тоже угощу.

— Тогда спагетти.

— Принято. — Помыв руки, он снимает с крючка фартук с овечками, который принадлежал Марте. — Что скажешь о панкейках на десерт?

— На ужин? Слишком калорийно.

— Нужно, чтобы ты была потяжелее, если вдруг Хилтон ворвется в дом, ты улетишь первая, потому что весишь как канцелярская скрепка.

— Кстати, насчет сладкого, у меня есть сахарозаменитель…

— Вон из кухни, женщина, — отмахивается Ник, заставляя меня рассмеяться.

Поставив на плиту кастрюлю с водой, Ник, напевая под нос песни Селены Гомес, принимается обжаривать фарш и нарезать томаты и зелень для соуса. Я решаю не мешать ему и просто наслаждаюсь тем, что впервые с ухода Марты эта кухня словно ожила, стала теплее и ярче.

По стеклам начинает барабанить дождь, и я замечаю, как плечи Ника напрягаются от каждого постороннего звука. Он пытается вести себя непринужденно, но чем сильнее поднимается ветер за окном, тем тяжелее ему держать маску беззаботности.

— Отец не обижается, что ты не с ним в такое время?

— Мы всегда проводим ураганы порознь.

Поднявшись, я подхожу ближе и, прислонившись спиной к холодильнику, смотрю на Ника, который делает вид, что слишком увлечен фаршем.

— Почему?

— Долгая история.

— Ты куда-то спешишь?

Повернув голову, Ник приподнимает уголки губ и смахивает со лба челку. Внешне он расслаблен, но взгляд напряжен — я снова залезла на болезненную территорию.

— Прости, я не должна лезть не в свое дело.

— Все в порядке. — Вернувшись к готовке, он тянется за солью. — Незадолго до первой годовщины маминой смерти начался ураган. В школе организовали убежище, папа решил, что нам лучше будет переждать там. Я был слишком напуган, начал истерить, что не хочу выходить из дома, он силком посадил меня в машину, а я продолжал истерику. Только представь, тринадцатилетний пацан ревет как девчонка и умоляет вернуться домой. Отец человек старой закалки, считает, что мужчина остается мужчиной в любом возрасте и не должен плакать, поэтому пригрозил мне, что если не заткнусь, то он высадит меня на улице. Я знал, что это не пустая угроза, но ничего не мог поделать со своими эмоциями, в меня будто кто-то вселился, и я начал рыдать еще громче. Тогда он сказал, что научит меня быть мужчиной, высадил посреди дороги и уехал.

— Господи.

— Он припарковался за углом, но я его не видел. Зато мгновенно перестал реветь, оцепенел от страха, сел на корточки, пытаясь закрыться от ветра, и ждал неизвестно чего.

— Ник, это ужасно. — Шагнув ближе, я протягиваю ладонь и касаюсь его напряженного плеча.

— Я был там всего пару минут, потом рядом остановилась машина, в ней были Джейк и его мама. Долли выскочила, спрашивая, что произошло и где мои родители. Я не мог толком объяснить, что случилось, папа тут же вернулся, объяснил, что хотел проучить и… Ты ведь видела маму Джейка на Хэллоуин? Крошечная, но боевая женщина. Черт, она выдала столько брани и буквально начала бить моего отца прямо посреди дороги, я впервые в жизни видел его таким растерянным. Долли сгребла меня в охапку, посадила в машину и сказала отцу, что он сможет забрать меня только после того, как все закончится. С того самого дня мы с Джейком подружились, он единственный в группе, кто в курсе всего, что происходило в моей жизни. С тех пор я пережидаю ураган где-то подальше от отца, несмотря на то что давно вырос, я до чертиков боюсь остаться один посреди улицы.

Поверить не могу. Его отец слишком жестокий. Как можно было поступить так со своим ребенком? Тем более после травмы, которую пережил его сын? В голове не укладывается.

Знаю, что Ник ненавидит жалость и сочувствие, поэтому решаю без лишних слов просто обнять его. Остановившись за спиной, я протягиваю руки, сцепляю пальцы на его животе и прижимаюсь щекой между его лопаток. Он напрягается всем телом, слышу, как его сердце начинает стучать быстрее, а дыхание становится глубоким.

— Баунти.

— Просто благодарность за то, что ты не оставил меня одну и готовишь ужин на миллион калорий.

Ник постепенно расслабляется, а я с трудом заставляю себя отстраниться и, взяв пульт, переключаю каналы, уходя подальше от новостных сводок. Внезапно в окно что-то с грохотом врезается, ветка или что потяжелее, но это заставляет Ника вздрогнуть.

— Баунти, не паникуй. — Отойдя от плиты, Ник крепко сжимает мои плечи. — Все хорошо.

— Но я не…

— Не бойся, — он