Первая буква Севера - Лина Винчестер

на окнах дома роллеты, нужно перестраховаться, ведь неизвестно, какую категорию наберет ураган, добравшись до Уэст-Мемфиса.

— Ты устраиваешь массовую распродажу? — Замерев посреди моей комнаты, Ник оглядывает коробки с вещами, которые я потихоньку начала собирать на днях.

— Дом продан, у нас меньше чуть меньше трех недель на то, чтобы съехать. — Сложив одеяло и положив сверху подушки, протягиваю Нику. — Папа недавно смотрел дом, но сказал, что там плохая сантехника, будем искать что-то еще.

— Черт, сочувствую.

— Все в порядке. — Бросив в рюкзак полезные сладости, я закидываю лямку на плечо и беру ноутбук с наушниками. — Если честно, не думаю, что буду скучать по этому дому, здесь стены будто пропитаны ссорами.

— Твои родители…

— Нет, не разводятся, — предугадываю вопрос я, выходя из комнаты. — Но чем чаще они ссорятся, тем ближе кажется этот шаг и… В последнее время мне начало казаться, что это будет не самое плохое их решение.

Мы расстилаем несколько одеял в ванной и бросаем сверху подушки, следом я приношу фонарики, две лампы на батарейках и пару бутылок воды.

Ник отвлекается на звонок Рэма, а я поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться в пижаму. Наверное, я попаду в ад, потому что намеренно выбираю ночную сорочку. Ураган на пороге, а я думаю о том, что хочу выглядеть как можно привлекательнее для Ника Ровера.

«Шлюха» — слышится в голове голос мамы.

Качнув головой, надеваю поверх длинный кардиган и спускаюсь на первый этаж. Сидя в гостиной, Ник все еще говорит по телефону, глядя в экран телевизора.

— Ложись спать, Лу, — мягко просит он, — хотя стой, есть одна просьба, дождись, когда Рэм отвлечется, накинь на себя простынь, пни его и крикни: «здесь привидение!». Он точно оценит, обещаю.

— Он убьет тебя, — усмехаюсь я.

Повернув голову, Ник замирает и, оглядев меня с головы до ног, тяжело сглатывает. В груди теплеет от его реакции, с трудом сдерживая улыбку, я проскальзываю в ванную комнату. Остановившись перед зеркалом, провожу расческой по волосам и тянусь за бальзамом для губ, но свет гаснет, и я погружаюсь в темноту.

Электричество вырубили, а я до чертиков боюсь темноты.

— Ник? — взволнованно зову я, впившись пальцами в раковину.

— Иду, — отзывается он. — Спокойной ночи, Лу, я позвоню утром.

Ник показывается в дверном проеме, держа телефон с включенным фонариком, и паника отпускает меня. Поставив у раковины лампу на батарейках, включаю ее, ванную наполняет холодный свет, а наши тени на стенах становятся гигантскими, из-за чего ванная напоминает театр теней.

— Ты в порядке?

— Да. — С опаской глянув в тьму дверного проема за плечами Ника, я прислоняюсь спиной к холодной стене. — Просто слегка боюсь темноты.

— Попробуй заснуть, идет? — Прикрыв дверь, Ник садится на постеленное на полу одеяло и прислоняется спиной к бортику ванны. — Так и будешь там стоять? Обещаю, если появятся монстры, я убью их.

— Не смешно. — Присев на колени, я накидываю плед на плечи и смотрю в темную прорезь под дверью.

— Я ближе к двери, меня убьют первым.

— Поверь, я им помогу.

Потянувшись к ноутбуку, я открываю его и включаю ролик про очередного убийцу, мне нужно смотреть что-то, где события страшнее, чем за дверью этой комнаты. Взбив подушку, опускаю на нее голову и тщательно кутаю ноги в плед, будто монстры не трогают тех, кто плотно укрыт.

— И ты еще хотела провести ночь в одиночку, — усмехается Ник. — Смотришь расчлененку и боишься темноты, у меня к тебе много вопросов, Бэйли Шепард.

Укрывшись до самого подбородка, я ложусь на бок и складываю ладони под щекой. Ник протягивает руку и, поймав прядь моих волос, неспешно накручивает ее на палец, отчего по шее бегут мурашки.

— Ник?

— М?

— Спасибо, что ты здесь.

Легонько дернув меня за прядь, он кивает, а затем достает телефон и включает «Кэнди Краш». Мои попытки уснуть ни к чему не приводят, за дверью слышен вой ветра, он будто проник в дом и со свистом гуляет по стенам. Стараясь не думать о том, что происходит на улице, я сосредотачиваюсь на профиле Ника. Он дышит ровно, словно совсем не волнуется, челка спадает на лоб, он прикусывает губу и покачивает головой, когда проигрывает уровень.

«Зачем ты такой красивый?» — проносится в моей голове.

— Что такое? — спрашивает он, не отрывая взгляда от телефона.

— Ты про что?

— Без остановки вздыхаешь. Может, хочешь в туалет? Давай выйду…

— Не хочу я в туалет! — вспыхиваю я.

Боже.

Перевернувшись на другой бок, я крепко зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться на словах рассказчика в ролике. Не получается. Может, надеть наушники и немного послушать музыку? Хотя думаю, это будет некрасиво по отношению к Нику, так я словно оставлю его одного.

«Спи. Спи. Засыпай уже!» — приказываю я себе.

Сжимая в пальцах одеяло, я какое-то время смотрю на падающую на стену тень Ника, а потом поворачиваюсь.

— Расскажи о своей маме, — осторожно прошу я, и его палец замирает над экраном. — Какой она была?

Поставив телефон на блокировку, Ник опускает ладонь на мою голову и, нежно поглаживая висок большим пальцем, молчит какое-то время.

— Ее звали Валери. Она была очень заботливой и доброй, с заразительным смехом и отличным чувством юмора. Она никогда не ругала меня, не повышала голос, хвалила за мелочи вроде уродливых рисунков, которые с гордостью вешала на холодильник. Она любила музыку, итальянскую еду и считала, что ромашки — самый романтичный цветок, потому что на них гадают на любовь. Любила Рождество, на него дом превращался в какое-то искрящееся месиво, но я обожал это. Рядом с ней отец был другим человеком, не тем, кого я знаю сейчас, он много смеялся и был мягким.

— Похоже, она была потрясающей мамой.

— Да, так и было. Но знаешь, с каждым днем воспоминания о ней понемногу стираются, иногда меня пугает, что я не могу досконально вспомнить черты ее лица.

— Думаю, это нормально. Ты все равно не сможешь забыть ее любовь и свое ощущение безопасности рядом с ней, даже если очень сильно захочешь.

Ник внимательно смотрит на меня, из-за полумрака я почти не вижу его глаза, не могу прочесть эмоции. Вздрагиваю, когда раздается звонок телефона, Ник проводит пальцем