Александр I - Андрей Юрьевич Андреев

пополнила Дания, которая не соглашалась отдавать шведам Норвегию. И тем не менее это перемирие единодушно признаётся ошибкой Наполеона, который на тот момент по-прежнему обладал численным перевесом и мог продолжать преследование союзных войск до Одера, а то и до Вислы. Однако он понадеялся на успех переговорного процесса, всерьез поверив в возможность заключения мира летом 1813 года.

Союзники же также использовали передышку для очередной реорганизации и улучшения снабжения своих армий. В их ряды влились шведские войска, высадившиеся на балтийском побережье. Но на первый план по важности выходила позиция Австрии, показывавшая всю хрупкость династического союза между ней и Францией. Австрию, конечно, устраивало, что наследник трона французского императора был внуком императора австрийского, но французская гегемония, которую безусловно признавали немецкие государства и которая даже пыталась распространяться на Балканы, требовала от австрийских дипломатов противодействия. Александр I не жалел усилий, чтобы привлечь их на свою сторону. 5/17 июня в богемском (чешском) замке Опочно царь впервые увиделся с графом К. фон Меттернихом – для последнего это также было важно, поскольку с посреднических позиций, на которых пока еще стояла Австрия, Меттерних особое внимание придавал личным встречам с главами обеих враждующих сторон.

На этих встречах с Александром I, которые происходили в течение нескольких дней, были обговорены четыре условия («формула мира»), по которым Австрия соглашалась с союзниками, пообещав в случае, если Наполеон их отвергнет, примкнуть к коалиции. 14/26 июня Меттерних озвучил эти условия в Дрездене перед французским императором. Речь шла о роспуске герцогства Варшавского; сдаче всех крепостей, которые французские войска еще удерживали в Северной Германии с последующим присоединением ее побережья к Пруссии; возвращении Иллирийских провинций в состав Австрии и предоставлении независимости Гамбургу и Любеку как крупнейшим центрам международной торговли[349]. Понятно, что эти условия совершенно не устраивали Наполеона: они, в частности, ставили крест на континентальной блокаде Англии и затрагивали целостность Рейнского союза. Тем не менее Наполеон принял их к размышлению, а Меттерних вернулся из Дрездена с известием о продлении перемирия до 10 августа и о проведении в Праге с 5 июля дипломатического конгресса (потом его начало передвинули на неделю вперед).

Александр I не оценил миротворческих усилий Меттерниха – для него важнее всего было привлечь его на свою сторону для успешного продолжения войны. Для этого царь даже положился на искусство своей сестры Екатерины Павловны, которая навестила брата в Опочно, а затем отправилась на лечение на богемские курорты (Карлсбад и др.), где могла непосредственно получать новости от Австрийского двора и беседовать с его представителями. 20 июля/1 августа Александр прямо писал ей: «Сожалею, что вы ничего еще не сказали о Меттернихе и о том, что необходимо сделать, чтобы он перешел полностью на нашу сторону; у меня есть необходимые средства, так что вы можете не экономить. Направляю вам 1700 дукатов и разрешаю продвигаться вперед, используя эту, самую надежную из всех тактику повсюду, где в ней будет нужда»[350].

Пражский конгресс показал, что, по словам графа К. В. Нессельроде, «на деле никто не хотел мира». Обсуждение за столом переговоров велось исключительно в письменном виде, что позволяло избежать недомолвок, а также возможностей закулисных сделок между отдельными участниками. И хотя Наполеон к моменту истечения перемирия выказал готовность пойти на некоторые уступки, этого уже было мало. Меттерних вынужден был признать, что его «миротворчество» не достигло никаких успехов, и 31 июля/12 августа отправил Франции ноту с объявлением войны. 3–4/15–16 августа в Праге впервые произошла совместная встреча российского, прусского и австрийского монархов (именно в том составе, который в дальнейшем образует Священный союз), знаменуя начало их новых «братских» отношений[351].

Богемская армия, вместе с которой двигался Александр I, уже имела в своем составе около 80 тыс. русских солдат и 50 тыс. пруссаков, а с присоединением 130 тыс. австрийцев превратилась в огромную силу. Ее главнокомандующим был избран австрийский фельдмаршал князь Карл Филипп цу Шварценберг. Помимо нее в летне-осенней кампании 1813 года действовали также Силезская армия (100 тыс.) под командованием генерала от кавалерии Гебхарда Леберехта фон Блюхера и Северная армия (160 тыс.) во главе с кронпринцем Шведским Карлом Юханом (Бернадотом). Общая численность войск союзников, таким образом, превышала полмиллиона человек[352]. К тому же, в штаб императора Всероссийского прибыли именитые генералы, специалисты по тактике, которые некогда внесли свой вклад в славу французского оружия, а сейчас являлись противниками Наполеона, – Жан Виктор Моро и барон Антуан-Анри Жомини; с их помощью царь надеялся разгадать замыслы Наполеона на поле боя и вовремя им противодействовать.

И тем не менее Наполеон нанес Богемской армии 15/27 августа тяжелое поражение в битве под Дрезденом, хотя его силы там и уступали союзникам. Накануне сражения после долгих совещаний союзное командование так и не смогло выработать единый план действий. По воспоминаниям одного из царских адъютантов, на этих совещаниях в присутствии Александра I Моро был настолько раздражен медлительностью и нерешительностью Шварценберга, что бросил в сердцах шляпу на землю с восклицанием: «Черт возьми, князь, теперь я уж не удивляюсь, что 17 лет подряд вас везде бьют!»; когда же Александр I попытался его успокоить, отведя в сторону, Моро сказал ему: «Государь, этот человек погубит все дело!»[353] Но помимо неудачных распоряжений военачальников, из-за которых Наполеону удалось оттеснить и окружить оба фланга союзной армии, в дело вмешался проливной летний дождь – настолько сильный, что у окруженных на левом фланге французской кавалерией австрийских пехотных каре ружья перестали стрелять, и те сдались в плен (всего более 15 тыс. человек).

Этот несчастный день ознаменовался для Александра I еще одним, правда для него последним, но зато самым сильным потрясением на поле боя. Штаб императора, как уже бывало, попал под обстрел вражеской артиллерии, и генерал Моро, постоянно находившийся рядом с императором, посоветовал ему удалиться. Лишь только Александр повернул лошадь, как туда, где он только что стоял и где еще находился Моро, попало ядро. Моро был смертельно ранен в обе ноги. Александр видел это и не мог сдвинуться с места, пораженный горем и ужасом, пока его не увлекли за собой адъютанты (есть и еще несколько вариантов рассказа об этом событии, но все они делают акцент на том, что ядро лишь по случайности не попало в императора).

По приказу Шварценберга союзная армия вечером покинула поле боя под Дрезденом и направилась отдельными колоннами по горным дорогам и тропам обратно в Богемию, а именно в долину Теплица, находившуюся по другую сторону Рудных гор. Переход занял два дня: изнуренные сражением войска двигались медленно, а дождь этому всячески мешал. Пушки и обозы увязали в грязи, намертво блокируя узкие проходы; и людям, и лошадям приходилось очень трудно. А в это время Наполеон приказал корпусу дивизионного