Жизнь и война генерала Василия Рязанова. Книга 2 - Василий Васильевич Рязанов

Львов. Но ее пришлось переадресовывать в Киев, с декабря 1948-го года Рязанов командовал там 69-й ВА. Е.Е. Мальцев в книге «В годы испытаний» писал: «Огромную роль играли скромные, но надежные «илы», которые немцы называли летающими крепостями». А сам Жадов писал: «Всегда, когда противник оказывал особенно упорное сопротивление нашим частям, над полем боя появлялись штурмовики и точными бомбовыми и штурмовыми ударами ломали сопротивление противника, обеспечивая продвижение пехоты и танков». 16.01.45 восемь Ил-2 майора Афанасьева вылетели на отходящего противника по дороге от Скаржиска на Каменка. Под сильным зенитным огнем группа тремя заходами, девятью атаками штурмовала и бомбила противника, уничтожив 8 автомашин, подавив огонь батареи МЗА. Лейтенант Олейников точно накрыл бомбами батарею МЗА и расстрелял из пушек 2 автомашины. 18.01.44 семь Илов лейтенанта Куракина, пребывая над целью 15 минут при сильном противодействии ЗА и МЗА, уничтожили 3 вагона и взорвали 3 склада боеприпасов. 21.01.45 шесть Ил-2, ведущий майор Абухов, вылетели на ж. д. эшелоны. Несмотря на сильный огонь ЗА, группа, снизившись до бреющего, расстреляла два состава и уничтожила 8 автомашин. 20.01.45 восемь Ил-2 ст. лейтенанта Мельникова вылетели на ж.д. станцию Вассовка. Несмотря на противодействие 4 Фв-190 и 2 Ме-109 и сильный огонь ЗА, группа сделала два захода. Создали три больших взрыва, один крупный пожар. Лейтенант Олейников сбросил бомбы точно на эшелон с горючим. Олейников в 1943-м году получил ранение в лицо, выбито 14 зубов, поврежден левый глаз, самолет сильно побит. Он сумел посадить Ил с неработающим мотором. Вскоре он стал Героем Советского Союза. Василий Семенович Олейников погиб 17 сентября 1946 года в авиакатастрофе при переучивании на новую технику. Похоронен на центральном кладбище Вены.

Противник понес большие потери и начал отводить силы на третью полосу, чтобы там задержать наше наступление. Воздушные разведчики донесли о движении колонн по дорогам на Ченстохов, Сосковец и Краков. Рязанов приказал не дать противнику укрепить оборону на третьей полосе [4]. Хорошая погода позволила 16 и 17 января развернуть широкие действия авиации в интересах танковых армий, совершить около 4 тысяч самолетовылетов. Особенно успешны были удары по колоннам 42-го армейского корпуса и 10-й моторизованной дивизии врага, отступавшим из района Скаржиско-Каменна на Радомск. Ударные самолеты работали группами до 30 машин. Разрозненные остатки колонн бежали под непрерывными атаками авиации, пытаясь укрыться от ударов наших летчиков и оторваться от наступавших войск. Однако авиация настигала их, задерживала движение, нанося большие потери, а наши подошедшие танковые войска окружали и уничтожали врага [4]. Подтягиваемые резервы попадали под удары нашей авиации, танков, и уничтожались по частям. Рязанов согласовывал удары с танкистами. Авиация быстро обнаруживала колонны врага, била по ним, создавая пробки на путях их движения, а танки завершали их разгром, окружая и уничтожая уже побитых авиацией немцев.

Авиаторы громили опорные пункты на рубеже Радомск, Ченстохов, Тарнув, подавляя артиллерийский и минометный огонь, непрерывно помогая наземным войскам при прорыве обороны на всем 250-километровом фронте и на глубину до 150 км. При помощи летчиков были разгромлены основные силы 4-й ТА немцев и оперативных резервов. Видимость доходила до 100-200 метров. Оттепели сменяли метели, держались туманы, низкая облачность. Из авиации 2-й ВА действовали в основном штурмовики с малых и бреющих высот. Работали группами по 2-4 самолета по колоннам автомашин, танков, эшелонам, аэродромам. Из-за погоды применяли свободную охоту, эффективную в этих условиях. Тылы немцев были дезорганизованы, затруднен маневр войск. Это существенно помогло нашим войскам развивать наступление в направлении Одера.

Недалеко от Хмельника командование противника предприняло контрудар силами 24-го танкового корпуса. Рязанов направил туда четверку. Ведущий ст. лейтенант 143-го гшап Н. Кирток умелым маневром обошел вражеские зенитки, пытавшиеся сбить Илы с боевого курса, и экипажи начали работу над полем боя, выбирая цели на свое усмотрение. От прямых попаданий РСов сгорели два танка, два бтэра, 4 автомашины уничтожили пушечным огнем. Внушительные потери гитлеровцы понесли и в живой силе [3]. У Новы-Корчин при возвращении на свой аэродром Илы атаковали «мессеры», но попали под огонь воздушных стрелков, сбивших один «сто девятый», второй пушечной очередью сразил Кирток. Но и его самолет был серьезно поврежден – в мотор попало много осколков, вышла из строя система выпуска шасси. Вместе с тремя другими экипажами на своей искалеченной машине Кирток пришел домой и посадил самолет на одно колесо.

С.А. Донченко вспоминал, как ему позвонил Рязанов: – Тут мне, Семен Алексеевич, доложили о колонне немецких танков, – и командир корпуса назвал ее местонахождение. Донченко сказал генералу: – Погода – черт ногу сломит. Кого же послать? – Майора Степанова. Донченко вызвал командира 144-го гшап, и минут через двадцать он уже вел шестерку «илов» по маршруту Бейтен – Сосновец. Видимость менее километра. Степанов вел машину с креном, внимательно осматривая заснеженные поляны, искал танки. Но те словно сквозь землю провалились. Степанов доложил по рации о безуспешном поиске, и Донченко дал ему команду идти домой. Группа должна была уже приземлиться, но ее не было. Оказалось, на обратном курсе ведущий увидел чуть в стороне железнодорожную станцию, забитую составами. Шла разгрузка. Зенитки молчали, не ожидали налета в такую погоду. – Атакуем цель! – приказал Степанов, и штурмовики ринулись на эшелоны. Станцию словно накрыли огненным ковром. А погода еще ухудшилась – тучи сгущались. Ведущий запутался в ориентирах, и не смог выйти на свой аэродром в районе Ченстохова. Он взял курс на Вислу, а дальше – на старый аэродром, с которого летали у Сандомира. Донченко здорово поволновался. От сердца отлегло, лишь когда он увидел, как на летное поле приземлились Илы со знакомыми номерами. После случая потери ориентировки, бывшего не единичным в условиях плохой погоды, С.А. Донченко провел специальные занятия и тренировочные полеты с ведущими групп для выхода на свой аэродром по радиокомпасу, на приводную радиостанцию, установленную на своем аэродроме [3]. С этого дня начались большие и малые блудёжки, которые продолжались до конца войны. Следующий наш аэродром был Ельс. Это тот аэродром, с которого наши летчики взлетели «по колено в грязи». С этого аэродрома выполняли полёты на Бреслау. На аэродроме Ельс стояло две цистерны спирта. Наши ребята носили этот спирт вёдрами. Следующим нашим аэродромом был Лигниц. На этом аэродроме 144-й гшап находился вплоть до начала Берлинской операции. С этого аэродрома стали применять немецкие бомбы. Наши оружейники быстро приспособили взрыватели к немецким бомбам. На аэродроме Лигниц стояло много брошенных самолётов. Наши техники быстро их разбили: им нужны были бензиновые баки, которые покрывались хорошей кожей. И буквально через насколько дней