Общество копирования - Вальтер Беньямин

переоценить, один технический момент. Массовое воспроизводство оказывается особенно созвучно воспроизводству масс. На больших парадах и грандиозных заездах, на спортивных состязаниях и на войне, которые сегодня снимаются на камеру и звукозапись, массы оказываются лицом к лицу с собой. Этот процесс, значение которого нет необходимости подчеркивать, тесно связан с развитием техники репродукции и фотографии. Движения масс, как правило, более отчетливо видны с помощью камеры, чем невооруженным глазом. Вид с высоты птичьего полета лучше всего передает скопления сотен тысяч людей. И хотя такой вид может быть так же доступен человеческому глазу, как и фотоаппарату, изображение, полученное глазом, нельзя увеличить так, как увеличивается негатив. Это означает, что массовые движения, включая войну, представляют собой форму человеческого поведения, которая особенно отвечает возможностям механического оборудования.

Автор как производитель

(Выступление в институте изучения фашизма в Париже, 27 апреля 1934 года)

Задача состоит в том, чтобы привлечь интеллектуалов на сторону рабочего класса, заставив их осознать тождественность их духовных поступков с их уделом производителей.

Рамон Фернандес

Вы помните, как Платон поступает с поэтами в своем идеальном государстве: в интересах общества он изгоняет их. Он имел высокое представление о силе поэзии, но считал ее вредной и лишней – в идеальном обществе, разумеется. С тех пор вопрос о праве поэта на существование не часто ставился с таким же акцентом, но сегодня он возникает вновь. Возможно, в таком виде он ставится редко, но всем вам он более или менее знаком как вопрос об автономии поэта, о его свободе писать все, что ему заблагорассудится. Вы не склонны предоставлять ему эту автономию. Вы считаете, что современная социальная ситуация вынуждает его решать, на чью службу он поставит свою деятельность. Буржуазный писатель развлекательной литературы не признает такого выбора. Вы должны доказать ему, что, сам того не признавая, он работает на благо определенных классовых интересов. Писатель передового типа признает этот выбор. Его решение, принятое на основе классовой борьбы, – встать на сторону пролетариата. Вот здесь-то и кончается его автономия. Теперь его деятельность определяется тем, что полезно пролетариату в классовой борьбе. Обычно говорят: он следует некоей тенденции.

Здесь вы слышите ключевое слово, вокруг которого давно ведется знакомая вам дискуссия. Она вам известна, а поэтому вы также знаете, насколько бесплодной она была, поскольку не продвинулась дальше монотонного повторения аргументов за и против: с одной стороны, от поэта требуется правильная политическая линия, с другой – от его работ мы вправе ожидать качества. Такая формулировка, конечно, неудовлетворительна до тех пор, пока связь между двумя факторами – политической линией и качеством – не осознается. Конечно, эту связь можно утверждать догматически. Можно заявить: произведение, демонстрирующее правильную политическую тенденцию, не должно обладать никакими другими качествами. Можно также заявить: произведение, имеющее правильную тенденцию, обязательно должно обладать любым другим качеством.

Эта вторая формулировка небезынтересна и, более того, правильна. Я принимаю ее как свою собственную. Но при этом я воздерживаюсь от догматического утверждения. Она должна быть доказана. И именно для того, чтобы попытаться доказать ее, я и требую сейчас вашего внимания. Возможно, вы возразите, что это очень узкоспециализированная, не относящаяся к делу тема. А намерен ли я таким доказательством способствовать изучению фашизма? Это действительно мое намерение. Ибо я надеюсь, что смогу показать вам, что понятие политической тенденции, в той краткой форме, в которой оно обычно встречается в только что упомянутых дебатах, является совершенно бесполезным инструментом политической литературной критики. Я хочу показать вам, что тенденция литературного произведения может быть политически корректной только в том случае, если она также корректна литературно. Иными словами, политкорректная тенденция включает в себя литературную тенденцию. И сразу же добавлю: эта литературная тенденция, которая имплицитно или эксплицитно содержится в каждой правильной политической тенденции произведения, одна только и составляет качество этого произведения. Таким образом, правильная политическая тенденция произведения включает в себя его литературное качество, потому что она включает в себя его литературную тенденцию.

Это утверждение – надеюсь, я могу обещать вам – скоро станет более понятным. Пока же я хотел бы заметить, что для своих размышлений я мог бы выбрать другую отправную точку. Я начал с бесплодной дискуссии о соотношении тенденции и качества в литературе. Я мог бы начать с еще более старой и не менее бесплодной дискуссии: каковы отношения между формой и содержанием, особенно в политической поэзии? Этот вопрос имеет дурную славу, и это справедливо. Это хрестоматийный пример попытки объяснить литературные связи недиалектически, с помощью клише. Очень хорошо. Но каков же тогда диалектический подход к тому же вопросу?

Для диалектического подхода к этому вопросу – и здесь я приближаюсь к самой сути дела – совершенно не годятся такие жесткие, изолированные понятия, как произведение, роман, книга. Он должен включить их в живой социальный контекст. Вы справедливо утверждаете, что это уже не раз делалось в кругу наших друзей. Несомненно. Только они часто совершали это, затрагивая сразу большие, а потому неизбежно часто расплывчатые вопросы. Социальные условия, как известно, определяются условиями производства. И когда произведение подвергалось материалистической критике, было принято спрашивать, как оно сопоставляется с общественными отношениями производства своего времени. Это важный, но и очень сложный вопрос. Ответ на него не всегда однозначен. И сейчас я хотел бы предложить вам более актуальный вопрос, вопрос более скромный, менее масштабный, но, как мне кажется, имеющий больше шансов на получение ответа. Вместо того чтобы спрашивать: «Как согласуется произведение с производственными отношениями своего времени? Принимает ли оно их, является ли оно реакционным? Или оно стремится к их ниспровержению, является ли оно революционным?» – вместо этого вопроса или, во всяком случае, до него, я хотел бы предложить другой. Вместо того чтобы спрашивать: «Как сочетается произведение с производственными отношениями своего времени?» я хотел бы спросить: «Каково его положение в них?» Этот вопрос напрямую касается функции произведения в рамках литературных отношений производства своего времени. Иными словами, речь идет непосредственно о литературной технике произведений.

Упомянув о технике, я назвал понятие, которое делает литературные произведения доступными для непосредственного социального, а значит, материалистического анализа. В то же время понятие техники дает диалектическую отправную точку, с которой можно преодолеть неплодотворное противопоставление формы и содержания. Более того, в этом понятии техники содержится указание на правильное определение отношения между тенденцией и качеством – вопрос, поставленный в самом начале. Если раньше мы говорили, что правильная политическая тенденция произведения включает в себя его литературное качество,