Репликация - Наташа Эвс

дверь в кабинет Валентина, необходимо успокоить сердце, которое молотило по кости моей груди с огромной силой.

Успокойся, Марк.

Сейчас ты сделаешь это. Нажмешь на курок и после контрольного уйдешь работать дальше. Все получится. Давай!

Подкравшись к двери, через внутреннее зрение я увидел своего брата. Он внутри. Спокоен. Это хорошо.

Я взвел курок и убрал с себя все защиты. Как можно тише отворил дверь и стал медленно передвигаться по коридорчику с вытянутыми вперед руками, в которых мои пальцы крепко сжимали пистолет.

Шаг. Еще шаг. Стена коридора заканчивалась углом, из-за которого тихо появился я.

Валентин стоял полубоком. Он находился у окна во всю стену, и свет от окна превращал Валентина в темный силуэт. Я сделал еще шаг, выйдя из-за угла, и направил вытянутые руки своей жертве в область груди.

Валентин медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Здравствуй, брат, — спокойно сказал он, разворачиваясь ко мне.

Я заставил себя сжать челюсти и собрать всю волю в кулак. Не слушай его. Не смотри ему в глаза. Просто стреляй.

Чтобы попасть наверняка, я сделал еще шаг и не выдержал, взглянув в темные глаза напротив. Валентин посмотрел на пистолет, а затем перевел глаза на меня. Он молчал. Просто стоял и молчал. И ничего не предпринимал.

Пусть так. Это ничего не решает. Я просто застрелю его и уйду. Сейчас.

Сделав выдох, я задержал дыхание и прицелился, прижав палец к спусковому крючку, как вдруг услышал шаги и заметил фигуру, которая подошла к Валентину и встала рядом с ним. Я тут же перевел взгляд с кончика дула на фигуру и обомлел. Рядом с моим братом стоял мой сын. Он встал впереди Валентина, копируя его позу, и словно закрыл собой своего чертового родственника. Мой брат и мой сын стояли и смотрели на меня. Спокойно и безэмоционально. Похожие друг на друга как близнецы. И от этой сцены мне стало не по себе.

Валентин опустил свои руки на плечи Влада, как сделал уже однажды, показывая на их личную связь, и едва заметно улыбнулся.

— Привет, пап, — сказал Влад, вызвав этим во мне какую-то судорожную волну боли.

Я крепко держал пистолет, но внутри меня что-то изменилось. Стало очень больно. Очень. Я переводил взгляд с сына на брата и не знал, что мне делать. Два почти одинаковых лица, с совершенно похожими выражениями глаз, в одинаковых костюмах и с гладко зачесанными наверх волосами. Два родных человека, но оба совсем чужих. Что он сделал с моим ребенком… Что он сделал…

Мои руки затряслись. Я пытался нажать на курок, но пальцы меня не слушались. Глаза сына стояли передо мной, будто напоминая, что стрелять придется прямо над его головой. А если я промахнусь… Убью своего ребенка. Нет…

От этой мысли меня затрясло, пистолет начал дрожать, и я стал оседать вниз. Мне хотелось рыдать. От злости. От слабости. От обиды. Валентин смотрел, как я опустился на колени и заплакал. Меня будто убили в этот момент. Разрывным снарядом прямо в центр груди. И особенно больно было от поведения сына. Он просто смотрел на мое падение. Повторяя безэмоциональность своего темного опекуна. Холодно и равнодушно. Словно души в нем совсем не осталось.

Я рыдал. Сидел на полу перед моими чужими близкими и рыдал. Я видел, как возле меня появились дроны и два охранника. Валентин сделал жест двумя пальцами, показывая охране, что меня нужно убрать, те подхватили меня с двух сторон, накинули на голову какой-то мешок и потащили на выход.

— Если ты не научишься управлять собой, тобой будут управлять другие, — услышал я холодное напутствие Валентина.

Это было правдой. Я не смог.

Образ моего сына удалялся, как и сознание, которое меня подвело. Я плохо помню, что было дальше. Провалы сменялись возвращением. Меня куда-то тащили, долго и больно. Но в конце концов я понял, что попал в лабораторию.

— Что за мешок вы на него нацепили? — послышался голос.

— Это защита от воздействия, — пояснил кто-то. — Классная вещь. Новая разработка. Теперь пусть пытается хоть до посинения.

Я взял себя в руки и попробовал силы, но они не работали. Ни одна.

— Куда его?

— Вакцинировать. Хватит, набегался. Пусть примыкает к обществу.

Меня усадили в кресло и повезли, наверное, в отделение вакцинирования. Все это время я пытался активировать хоть какую-нибудь силу, но ничего не работало. И это меня напугало. Сейчас в меня вольют непонятно что и Марк Равинский исчезнет. Останется робот Остин Эванс. У меня же есть семья, Мирослава и Мия. Я не могу их оставить. Не могу…

Пусть у меня не получилось с Валентином, но мой отец учил никогда не сдаваться. Откроется новая дверь. Обязательно откроется. А сейчас нельзя опускать руки. Держись, Марк. Думай. Тебя воспитал сильный человек, не подводи его память.

Воспоминание об отце подействовало на меня словно допинг. Я стал лихорадочно искать способ спастись. В то время меня куда-то перевезли, потом завернули мой рукав до плеча и зафиксировали вытянутую руку. Так, спокойно. Спокойно. Что я могу сделать? Что? Силы не работают. Воздействовать не получается. Думай, Марк. Думай…

В этот момент ко мне подошли и, крепко обхватив предплечье, вогнали иглу, после чего что-то холодное стало разливаться в месте укола.

Что делать? Что⁇ Я не могу применить силы на лаборантов. То, что у меня на голове, блокировало внешнее воздействие.

Становится трудно дышать. И сводит мышцы. Они закончили и оставили меня лежать. Марк, думай! Ты не можешь стать таким. Не можешь стать безвольным. Делай что-нибудь! Что-нибудь!

Внезапно я ощутил, что вакцина как живой организм начала распространяться по моему телу, захватывая все новые участки. Будто мыслящий вирус, который собирался стать моим хозяином. В этот момент я понял, что бороться следует изнутри. Если мне не дают действовать снаружи, я буду действовать изнутри.

Молниеносно я собрал силы и вошел сам в свое тело, в мышцы и сосуды, в каждую клетку и стал изгонять чужеродную субстанцию. Сужая сосуды и делая волокна мышц каменными, я выдавливал вакцину обратно, по тому же пути гнал в начало входа иглы. Этого никто не замечал. Мое лицо было скрыто под мешком, и я старался не двигаться. Очень старался. От напряжения меня начало мелко трясти, я сдерживал дрожь, чтобы никто не обратил внимания и не подошел ко мне. Но мое сумасшедшее давление изнутри было слишком сильным, и спустя минуту я ощутил, как вакцина выходит наружу. Я смог изгнать ее. Смог…

— У вас