Больные души - Хань Сун

она возвышалась над нами величественной горной вершиной, повыше даже, чем Джомолунгма. Пик этот располагался бы, похоже, где-то на самых отдаленных рубежах космоса. Байдай и я, как истуканы, встали бы, держась за руки, у подножия громады, попирающей синие небеса над нами. Дыхание у нас сперло бы. Запрокинув головы так, будто хотели надломить себе шеи, мы напряженно смотрели бы ввысь, а конца нагромождению тому так и не было бы видно. Мертвечина, естественно, к нам не проявляла бы ни малейшего внимания. Стояли бы мы, подобно отправившемуся на Запад за сутрами буддийскому монаху и царю макак. После долгих блужданий и многих невзгод мы оказались бы у подножия Чудотворных гор, к которым стремились всем сердцем, а вершины эти нас отвергли бы, не позволяя продолжить путь дальше.

Может быть, в каком-то неизвестном уголке нашего города устроили для врачей тайную усыпальницу? Гробницу, связывающую Небеса и Землю множеством белых надгробных камней? Если таковое захоронение и имелось, то это точно моргом нельзя было бы назвать. И я пришел к выводу, что даже если мы стерли бы себе ступни до обрубков, то мы все равно бы, вероятно, не нашли ту мертвую гору и тем более не заслужили бы себе аудиенцию у Будды Шакьямуни. Негде искать пристанище прозревшим в эпоху медицины.

Я уныло обратился к Байдай:

– Знаешь, мне все-таки кажется, что даже если бы мы облетели весь мир, то везде бы нас поджидала больница. Все под необъятным небом – больница. Нам с тобой не дано отыскать во всем свете кладбище врачей. Это будет даже посложнее раз в тысячу, чем сходить пешком в Индию за священными книгами. – У меня в мозгу запрыгала мыслишка: а что, если нам попробовать самим умертвить какого-нибудь врача? Вот и посмотрим, как и от чего дохнут врачи.

33. Добросердечный и милосердный начальник больницы

Но я лишь помышлял об этом, не осмеливаясь что-либо предпринимать. Да и Байдай не дала мне возможности себя проявить. Девушка самовольно написала начальнику больницы письмо с просьбой объяснить, от чего дохнут врачи. Раз уж из людей рядовых никто ответить на этот вопрос не мог, то оставалось взывать к человеку, у которого каждое слово на вес золота.

В письме Байдай прямо спрашивала начальника больницы: «Вы умирать собираетесь?»

Узнав содержание послания, я перепугался за подругу. Это была неприкрытая провокация. Такой вопрос помощнее будет, даже чем подкинутая во врачебный кабинет самодельная взрывчатка. Байдай настолько желала умереть?

Вплоть до этого момента мне не приходилось слышать о том, чтобы больные обращались к начальнику больницы. Его никто и в глаза не видел. Среди пациентов только ходили легенды о героическом самопожертвовании этого славного мужа. «Новости медицины и фармацевтики Китая» извещали, что во главе больницы стоял крепкий хозяйственник, который неотступно находился у штурвала нашего судна, основательный реформатор, который посредством укрепления престижа врачей усиливал больничный бренд, эффективный новатор, который модернизировал административные меры производственного контроля, переделал должностные инструкции в части окладов для всех категорий сотрудников и за счет режима экономии обеспечил прорыв в контроле издержек. Начальник ввел новую политику неограниченного приема больных и гарантированной записи, чтобы все держатели номерков проходили досмотр день в день. Наш руководитель заручился поддержкой общественности и уважением больных. Теперь каждый врач ежедневно принимал по 500 пациентов. Реагируя на критические замечания в СМИ, что в медицине все плохо обстоит с технологиями, начальник распорядился устроить врачам и прочему медперсоналу специальные тренинги. Лидер наш вознамерился создать самую большую и мощную больницу в мире… В сущности, коммунальные больницы сверх целей работы ничем особо не отличаются от коммерческих предприятий. Больницам тоже нужно зарабатывать достаточно, чтобы покрывать производственные издержки и иметь возможность продолжать деятельность. Однако не стоит забывать о том, что начальнику больницы еще приходится считаться с ожиданиями вышестоящего руководства, да и всего общества. А наш старший врач как раз умудрился добиться того, чтобы больница перешла от времен пассивной рекламы к времени проактивного формирования отличной репутации. Помимо всего отмеченного, начальник больницы еще самолично вступил в ряды исследователей-экспериментаторов, став передовиком научной сферы. От начальника зависело, сгинет наша больница или продолжит жить многие лета.

Письмо Байдай адресовала лично почтенному начальнику больницы. Девушка вычитала его имя где-то в «Новостях». Шаг отчаянный и вызывающе дерзкий. Байдай нарушила все границы допустимого, но ей уже было совершенно наплевать на последствия. А ведь если врачи действительно скрывали тайну вокруг обстоятельств своих смертей, то это письмо было бы расценено как в высшей степени оскорбительное. Я допускал, что начальник больницы в порыве гнева может потребовать прекратить лечение Байдай, а может быть назначит ей сразу эвтаназию. По крайней мере, тогда бы все стало ясно с причиной смерти моей спутницы.

Прошло каких-то полгода, и Байдай получила от начальника больницы собственноручно написанный ответ. Наш великий руководитель одобрительно отзывался о готовности Байдай неустанно докапываться до истоков любых вопросов, но выражал озабоченность состоянием ее здоровья и рекомендовал ей беречь себя. Тело – залог любого начинания, а от недолеченного организма ничего хорошего не приходится ожидать. Начальник также посоветовал девушке воздержаться от посещения мест, подобных нашему садику, потому что контакт с пыльцой и прочими аллергенами могли дурно отразиться на ее состоянии. Но вопрос о том, мрут или вечно живут доктора, начальник оставил без ответа.

Байдай так и осталась стоять с этим письмом. Девушка остолбенела и ничего не говорила. Даже стало страшно. Возможно, Байдай не ожидала, что начальник больницы отыщет минутку в забитом графике на то, чтобы ответить ей. И главе нашему было отлично известно все, что предпринимала вне его поля зрения девушка. Больница – громадная, сложносочиненная, всевидящая система, в которой возможно все что угодно.

Однако начальник больницы не распорядился, чтобы охрана задержала и под белы рученьки увела разразившуюся письмом больную. В равной мере обделил он Байдай смертью. Я рассудил, что начальник был человеком добросердечным и милосердным, и попенял на себя за убожество и злобность мыслей.

В то же время обстоятельства переписки меня обескуражили. Я себе представил длинный поименный список обитателей больницы, которым располагал начальник. И в списке наверняка в первых строках значились Байдай и я. Начальник, подобно безграничному в способностях Будде, сразу раскусил детскую шалость, которой мы попытались себя позабавить. Куда бы мы не носились и на какие бы ухищрения мы не шли, мы все равно резвились бы в руках начальника больницы.

Я трусливо ретировался в нашу палату и больше оттуда не высовывался. Даже в сад не заглядывал. Ну мне-то какая